Броненосец Двенадцать Апостолов - В. Арбузов

Контр-адмирал Вирениус находит, что за 30 000000 рублей будем иметь корабли, слабо вооруженные и с недостаточным ходом, а генерал- адъютант Диков поставил вопрос, что не лучше ли построить за эту сумму два новых броненосца в 12000 т каждый, чем получить после перевооружения четыре старых и с малым ходом.

Капитан 2 ранга Каськов разъясняет, что перевооружение кораблей предположительно лишь в случае отказа в кредите на новые постройки и что Морской Генеральный штаб, считая по 700000 на перевооружение каждого корабля, был уверен, что они будут забронированы более совершенно. Кроме того, надо бы исследовать вопрос о пригодности самих корпусов этих кораблей – если корпуса негодны, то перевооружать нельзя.

Генерал-адъютант Диков разбил вопрос на две части: выделил вопрос о перевооружении 3-х кораблей; «Двенадцать Апостолов», «Георгий Победоносец» и «Синоп» от вопроса о перевооружении «Трех Святителей». Первые три перевооружения не стоит делать ввиду дороговизны переделок, а также ввиду того, что все равно получаются слабые корабли.

У корабля «Три Святителя» достаточная боевая остойчивость, которая не потребует замены брони и бронирования оконечностей, а при замене станков 6-дюймовых и 12-дюймовых установок и увеличение угла возвышения до 33° составляет «Пантелеймоном», «Иоаном Златоустом» и «Святым Евстафием» сильную группу кораблей.

Капитан 2 ранга Римский-Корсаков находит, что 7 000000 на перевооружение и перебронирование «Трех Святителей» затрачивать не стоит, лучше построить два легких крейсера.

Генерал-адъютант Диков находит, что, если «Двенадцать Апостолов», «Георгий Победоносец» и «Синоп» в их настоящем состоянии переворачиваются при разбитых оконечностях и если перевооружение их отклоняется, то их надо исключить из списков флота, но не ранее образования новой бригады из 4-х кораблей.

На основании вышеизложенного, а также из дальнейшего обмена мнениями пришли к заключению:

1) Линейный корабль «Двенадцать Апостолов», «Георгий Победоносец» и «Синоп» перевооружать не следует, а после перевооружения «Трех Святителей» и образования бригады в составе 4-х кораблей: «Три Святителя», «Пантелеймон», «Иоанн Златоуст» и «Святой Евстафий» исключить вышеупомянутые корабли из списков флота.

2) Поручить Морскому Техническому комитету составление 2-х вариантов перевооружения корабля «Три Святителя», как предложено полковником Крыловым, и представить для утверждения Морскому министру.

"Двенадцать Апостолов", "Чесма" и "Синоп" в Южной бухте.

ЛИНКОР-БЛОКШИВ

К началу второго десятилетия уже ушедшего XX века Морское ведомство, кое-как реорганизованное после цусимской катастрофы, в своем отношении к низшим чинам осталось по-прежнему глухо и безразлично. Призванное после войны новое пополнение уже безропотно не верило в царизм, и на флоте начали происходить нарушения дисциплины, в начале века немыслимые. Но на стоявшем в Южной бухте Севастополя, некогда похожем на броненосец, корабле служба шла серой вереницей событий. В этот период "Двенадцать Апостолов" лишь отдаленно своим силуэтом напоминал некогда красивейший корабль флота.

На нем отсутствовали артиллерия, одна труба и было снято множество дельных вещей. На корабле оставалось около 50 человек штатной команды, а кроме них в кубриках и каютах проживали экипажи подводных лодок, ютившихся у бортов. Но в штабах "Двенадцать Апостолов", как бы в насмешку над здравым смыслом, считался линейным кораблем, и для него даже существовали инструкции на случай "особого положения".

Значимым событием в жизни команды стало бегство в начале 1910 г. трех матросов: Алексея Кузнецова, Георгия Бугаева и Василия Бондаренко. Их сначала разыскивали своими силами в Севастополе, но затем, поняв всю бесполезность этого, обратились в жандармерию.

В июне 1910 г. в Севастополе появились признаки холеры. Может быть, из-за этого 15 июля на корабли разослали приказ начальника Севастопольского гарнизона, где ясно говорилось, "что нижним чинам посещение Исторического бульвара разрешалось только до 6 часов вечера".

В этот же период, после посещения "Двенадцати Апостолов" начальником штаба флота контр-адмиралом Новицким, по кораблям рассылается другой приказ, в котором говорилось, что "линейный корабль "Двенадцать Апостолов" представляет что-то невозможное. Корабль имеет командира, 40 человек команды и служит для житья дивизиона подводного плавания. Но на корабле всем владеет начальник этого дивизиона. Что делает командир, для меня совершенно непонятно. Корабль в запустении, везде грязь."

Но словно в подтверждении того, что судьба флота все же больше волновала офицеров низшего звена, нежели вельмож от Морского ведомства, контр-адмирал Новицкий, как весьма энергичный моряк, с удовлетворением в этом приказе отмечает, что на "Двенадцати Апостолов" дивизионный корабельный инженер подпоручик Журавлев показал ему чертеж проектируемого им подводного крейсера в 4500 т (в Англии и Германии подобные корабли начали проектировать только в годы первой мировой войны, во Франции подлодка "Сюркуф", имевшая такие же задачи, была построена в 1929 г.). "Проект интересен, – подводил адмирал итог своего посещения, – и заслуживает, на мой взгляд, рассмотрения".

Помимо рождения новых приказов и инструкций, штаб флота "реанимировал" и старые приказы. Непонятно, зачем, но на "Двенадцать Апостолов" 6 июля 1910 г. пришел очередной приказ начальника, но уже Морского Генерального штаба вице-адмирала Яковлева. Приказ из Петербурга как нельзя лучше характеризовал устаревшие порядки, и, как бы мы теперь сказали, узаконивал правила "двойного стандарта".

В этом приказе всем командирам напоминали, что "по высочайшему повелению, проявленному в 1896 г.", экипажам кораблей запрещалось делать подарки императору и членам его семьи. Интересно то, что этот, по большому счету, деморализующий флот документ появился в начале царствования Николая II.

О существовании такого приказа "божий помазанник", вероятно, и не догадывался, а видимо, только выразил свое недовольство излишним вниманием от нижних чинов в очередной застольной беседе кому-нибудь из своего "морского" окружения. Что могли представлять собой подарки от низших чинов "его флота" – только недорогие иконы и простенькие вещи, коих хранить при дворе охотников не нашлось. Заметим, что это относилось только к "экипажам".

Но отказывался ли Николай II от дорогих и роскошных подарков двуличных заморских гостей или своих отечественных "олигархов", которые и в те времена вольготно существовали в России. Это мы сейчас легко можем узнать, посетив Эрмитаж. Естественно, те подарки, а главное, баснословные кредиты или просто "доброе" расположение просвещенной Европы просто так не давали. Они все вместе, как всегда, гнули нашу внешнюю политику в нужную им сторону, а именно сначала на вражду с Японией, а потом и Германией. Чем закончились последствия от тех "дарений" и каковы были результаты этих войн, мы сейчас знаем. Подарки же от своего безропотного народа, голос которого режим не захотел и замечать, как и все проблемы самой империи, оказались не ко двору.

Надо отдать должное офицерам-патриотам, которых поражение России в войне с Японией заставило по-другому взглянуть на нужды флота и "засучив рукава" серьезно заняться боевой подготовкой флота. Так, Практическая эскадра Черноморского флота под командованием адмирала Г.Ф. Цывинского проводила стрельбы и достигла при этом превосходных результатов. Они дадут знать о себе в годы первой мировой войны.

Но наш линкор- блокшив жил уже другой, на первый взгляд кажущейся спокойной жизнью, и он лишь в силу своеобразия своего силуэта весьма отдаленно напоминал, что отшвартованный кормой к стенке, среди теснившихся вспомогательных судов стоял бывший черноморский красавец – броненосец "Двенадцать Апостолов".

После революции 1905 г. кадровые чистки "нижних чинов", а особенно на кораблях первой линии продолжались вплоть до первой мировой войны. После них все "неблагонадежные", как правило, оказывались на кораблях, подобных нашему "линкору". В июле 1910 г. штаб флота сообщал командиру корабля, что вновь прибывший на "Двенадцать Апостолов" матрос 2 статьи Михаил Гончаров – неблагонадежный и до осуждения Военно-морским судом состоял "под особым" надзором.

Чуть позже командиру сообщили, что за матросом Пейпиным, призванным на флот в 1906 г., производился "негласный надзор". При обыске, произведенном 14 августа 1910 г., у него нашли присланную из Москвы брошюру с весьма пространным названием – "Философия личного влияния". Столь непонятное название насторожило жандармов, и, по их мнению, она "характеризовала матроса некоторым образом". Обыск был не случайным, и вызвало его "подметное" (т.е. анонимное) письмо, отправленно командованию с угрозами в их адрес.