Невеста поневоле - Барбара Картленд

— Мэр — с цепью на шее.

Она чуть было не рассмеялась, но ей все же удалось взять себя в руки и изобразить на лице обворожительную улыбку. Мэр Дувра в великолепной красной мантии с массивной золотой цепью на шее произнес длинную, несколько помпезную речь, основная мысль которой заключалась в том, что английская утрата пойдет во благо Мельденштейну.

Камилла старалась внимательно слушать. С моря дул легкий ветерок, от которого мех на мантии мэра и на одеждах олдерменов вставал дыбом, отчего они походили на пушистых котов. Она заметила, что многие дамы с трудом удерживают на голове свои шляпки, которые так и норовят улететь в море. Камилла порадовалась, что ее собственная шляпка была завязана под подбородком шелковыми лентами, и думала, сколько еще приветственных речей ей придется выслушать до того, как она выйдет замуж.

Мысль о скором замужестве была нестерпимой, и тут мэр закончил речь, а капитан Чеверли шепнул:

— Поблагодарите его!

— Благодарю вас, господин мэр, — послушно произнесла Камилла, — за ваш исключительно теплый прием и сердечные слова. Я чрезвычайно тронута вашей речью и не забуду вашего напутствия, покинув берега Англии. Позвольте мне передать ваши добрые пожелания моему будущему мужу и всем жителям Мельденштейна.

Последовали бурные аплодисменты, и Камилла прошла вперед, чтобы пожать руку мэру и олдерменам. Почему-то ей казалось, что так нужно. Все были восхищены ее дружеским жестом и от всей души приветствовали ее, пока капитан Чеверли вел ее к яхте.

Тут она впервые увидела украшенный флагами и гирляндами цветов величественный корабль, который должен был доставить ее в новую страну. Наверху, у трапа, их встретил капитан, приятный пожилой мужчина в несколько вычурном мундире. Она сразу вспомнила, как отец когда-то говорил:

— Правители маленьких стран и их официальные представители всегда стараются выглядеть как можно эффектнее. Таким образом они привлекают к себе внимание. Помни, дочка, чтобы сделать им приятное, ты должна выражать свое уважение и признательность шумно и экспансивно, а не сдержанно, как бы ты вела себя по отношению к сильным мира сего.

А к их королям и королевам ты должна проявлять глубокое почтение, чтобы они не узрели пренебрежения в твоем поведении.

Тогда Камилла посмеялась и подумала, что вряд ли ей доведется встретить в жизни королей и королев какой-нибудь страны. Сейчас, вспомнив слова отца, она заставила себя побороть природную застенчивость и быть как можно более милой и обворожительной с капитаном и его офицерами.

Их провели вниз и показали две каюты, предназначенные для нее и баронессы. Камилла увидела, что ее каюта, вся усыпанная цветами, была больше по размеру, чем у баронессы. Там она увидела Розу, которая уже распаковывала чемоданы.

Камилла переживала, что фургон с багажом и горничными ехал без остановок. Он останавливался, только чтобы поменять лошадей. И горничные, и кучера ели в дороге. Но сейчас она обрадовалась встрече и, как только дверь в каюту закрылась, бросилась обнимать Розу.

— Как чудесно снова видеть тебя! — воскликнула она. — Ты устала после поездки? На пристани меня провожал сам мэр, чего я совсем не ожидала. Надеюсь, мое ответное слово всем понравилось. Какая великолепная яхта! Она огромная, как линкор.

Роза что-то говорила в ответ, девушки без умолку болтали и походили на двух подружек, обсуждающих все, что с ними случилось, и ожидающих новых приключений. Вдруг Камилла поняла, что уже поздно и что она должна переодеться к обеду.

Она вошла в кают-компанию и обнаружила, что все — капитан, старший лейтенант, баронесса и капитан Чеверли — ждут только ее. Только теперь она осознала, что находится в центре внимания окружающих.

Пока она не села, все продолжали стоять, в том числе и баронесса. При обращении к ней присутствующие отвешивали поклоны. Весь ужин так и прошел бы чопорно, но, когда капитан яхты, спотыкаясь и путаясь в словах, попытался на ломаном английском сделать ей комплимент, Камилла в нарушение этикета устремила умоляющий взгляд на капитана Чеверли.

Тот понял ее смущение и завел разговор о море, приливах и жизни моряков. Вскоре, к облегчению Камиллы, о ней практически забыли и она смогла как следует поесть. Еду подавали отличную, но вскоре она почувствовала, что больше не в состоянии проглотить и крошки. Стюарды приносили новые и новые блюда, пока Камилла не воскликнула:

— О, капитан, если в Мельденштейне всегда так едят, то скоро я стану жирной, как бык-рекордист.

— Мы счастливы, если сумели угодить вам, мэм, — отозвался капитан.

Обед закончился, и он попросил разрешения удалиться:

— Прошу прощения, мэм. Сейчас наступит прилив, и чем скорее мы снимемся с якоря, тем лучше.

Яхта довольно большая, поэтому мы можем отплыть только во время прилива. Я получил указания идти в Мельденштейн на самой высокой скорости.

— Что ж, спокойной ночи, капитан, и спасибо, «г улыбнулась Камилла.

Она протянула ему руку, не будучи уверена, правильно ли поступает. Капитан поцеловал ей руку и покинул кают-компанию.

— Раз мы отплываем, я должна немедленно лечь в постель, — взволнованно произнесла баронесса. — Не хотите ли вы, чтобы я проводила вас до дверей вашей каюты?

— Не нужно, я найду дорогу сама, — ответила Камилла. — Желаю вам хорошо отдохнуть.

— Признаюсь, что я приняла немного настойки опия. Надеюсь, что не понадоблюсь вам ночью.

— Уверена, что буду спокойно спать, — ответила Камилла. — Спокойной ночи и спасибо.

К изумлению Камиллы, баронесса сделала реверанс и только затем вышла. Когда дверь за ней закрылась, Камилла обратилась к капитану Чеверли.

— Вот уж не думала, что все будут делать передо мной реверансы, — удивленно проговорила она.

— Баронесса начала их делать, когда оказалась на территории Мельденштейна, — объяснил Хьюго. — Так полагается по этикету, и скоро вы привыкнете к ним.

— Может быть, — засомневалась Камилла. — Но к чему все эти условности, ведь я не представляю никакой важности. Мне всегда казалось, что реверансы можно делать только перед особами королевской крови.

— Вы забываете, что после свадьбы войдете в королевскую семью, — заметил Хьюго. — Жена берет титул супруга.

Камилла встала и направилась к иллюминатору.

Она была невысокого роста и могла свободно передвигаться по каюте. Хьюго тоже встал и чуть не задел головой за дубовые балки на потолке. Камилла посмотрела на темнеющее море.

— На волнах появились белые гребешки. Что это значит? Наше плавание будет трудным?

— Не настолько, чтобы побеспокоить кого-нибудь, кроме баронессы.