Невеста Рейвенсдена - Джулия Бэрн

Он все еще стоял там же, где они простились, опираясь рукой на перила лестницы, и смотрел на нее. Сара замедлила шаг. Его взгляд притягивал ее, заставлял остановиться. Девушка оглянулась, рука судорожно вцепилась в перила…

И вдруг он улыбнулся такой озорной, все понимающей улыбкой, что сердце у нее замерло. Казалось, время остановилось. А потом, к ее глубокому изумлению, ее губы дрогнули, и она улыбнулась ему в ответ. Слабая, нерешительная, застенчивая, но все-таки улыбка, которая сказала ему все, чего она не могла произнести. Благодарность, зарождающаяся дружба, начало доверия, ободрение.

Ободрение?

Улыбку как будто стерли с ее лица. Сара развернулась и взлетела по лестнице в свою комнату, в ужасе от того, что мог подумать дядя о ее странном поведении. Сердце отчаянно билось. Ободрение! Господи, как могла ей в голову прийти такая нелепая мысль? За всю жизнь она не встречала человека, который меньше нуждался бы в ободрении, чем граф Рейвенсден.

Если уж кто и нуждался в ободрении, или хотя бы в успокоении, так это она сама.

– Маленькая леди очень мила, милорд.

Ник оторвал хмурый взгляд от дороги и покосился на хитроватое лицо камердинера, снедаемого любопытством. Они уже минут пять как покинули Гранж, а по опыту граф знал, что Фиггинс не может молчать больше пяти минут, если ему есть что сказать.

– Очень, – мрачно согласился он. – К тому же она еще и умна, так что следи за своим хозяином в ее присутствии.

– Слушаюсь, сэр. – Какое-то время слуга обдумывал его слова, а затем добавил: – Теперь нам не придется больше ошиваться вокруг дома, раз вы познакомились с ее дядей.

– Ошиваться? Даже не хочу спрашивать, где ты набрался таких слов.

– В этом нет необходимости, сэр. Наверное, там же, сэр, где и вам случалось бывать в свое время.

Ник нехотя усмехнулся.

– Вполне возможно, – проговорил он. – Знаешь, все чертовски осложняется.

– А разве хоть с одним из ваших заданий было не так? – заметил с понимающим видом Фиггинс. – Простите мне мою дерзость, милорд, но что вы думаете о старом джентльмене?

Ник задумчиво прикрыл глаза.

– Вот в этом-то, черт возьми, и вся сложность. Он стар. Старше, чем я предполагал. Ему, должно быть, уже под восемьдесят, он скорее принадлежит к поколению моего дедушки.

– Да, похоже, объект для нас не подходящий, – пробормотал Фиггинс. – Странно все как-то себя ведут, когда заходит речь о хозяевах Гранжа… Никто не сплетничает о них. Удивительное дело!

– Вот именно. И с этого момента, Фиггинс, ты тоже не проронишь ни слова на тему мисс Линлей и ее дяди. По крайней мере пока мы все не выясним.

На лице слуги появилось выражение незаслуженной обиды.

– Я свел дружбу со всеми рыбаками этого проклятого побережья, – сказал он, нарочито меняя тему, – хотя и надеялся, что после возвращения из Франции ноги моей больше не будет в лодке. Меня тошнит каждый раз, когда я туда забираюсь.

Ник ухмыльнулся.

– Утешай себя тем, что в гостиной ты бы чувствовал себя еще хуже. Зато мне, судя по всему, не избежать общения с соседями, а я до этого не охотник.

– Ничего, может, все к лучшему. – Фиггинс метнул на хозяина лукавый взгляд. – А если маленькая леди запустит в вас свои коготки, милорд, глядишь, вы и повеселеете.

Наступило ледяное молчание.

– Как долго ты уже со мной, Фиггинс? – наконец спросил Рейвенсден вкрадчиво.

Камердинер сжал губы и взглянул с опаской.

– Ну… годков этак около восьми, милорд.

– Ах да! Вспоминаю, как мы встретились. Ты избавил меня от довольно нежелательного знакомства с ножом.

– Никогда не одобрял людей, подло нападающих сзади, – пробурчал слуга.

Голос Ника стал еще вкрадчивее:

– Разделяю твои чувства. Тем не менее, если хочешь остаться у меня на службе, никогда больше не называй мисс Линлей «маленькой леди» и никогда не говори, что она собирается запустить в меня свои коготки.

– Слушаюсь, милорд.

– И раз уж мы заговорили на эту тему, – он взглянул на притворно удрученную физиономию Фиггинса, – тебе бы полагалось знать меня получше. Ни одной женщине еще не удавалось запустить в меня коготки.

– Ваша правда, сэр, – ответил слуга, снова оживляясь, – ни одна не сумела вас подцепить. Никак не могу забыть ту красотку, что три года назад, казалось, зацепила вас как следует. Пыталась выудить из вас информацию. А чем кончилось? Сама рассказала все, что вас интересовало. – Он усмехнулся. – Пела как птичка. Это уж точно.

– Благодарю тебя, я помню. Однако не забывай нашего разговора.

– Как скажете, милорд. Вас никогда не интересовали женщины. Никогда. В отряде только об этом и говорили.

Считая, что последнее слово все-таки осталось за ним, Фиггинс наконец умолк и молчал до конца пути, предоставив хозяину возможность погрузиться в собственные мысли, вертевшиеся отнюдь не вокруг задания, а вокруг некой леди, вызвавшей в нем довольно банальные эмоции. Она пробудила в нем желание, с которым трудно было совладать, впрочем, ничего удивительного – Сара была не только очень хорошенькой, но и на удивление наивной и милой, при этом несомненно отличалась незаурядным умом. Но красивые женщины и раньше появлялись в жизни Ника, как правило, ненадолго, и исчезали, совершенно не затронув его чувств. Он расставался с ними без всякого сожаления.

Простое плотское влечение, однако, никак не могло объяснить того неимоверного облегчения, которое он почувствовал, поняв, что дядюшка Сары мог оказаться в действительности тем, кем и казался, – утонченным, болезненным старым джентльменом. Это не объясняло и гнева, который он испытывал всякий раз, когда она явно пугалась его прикосновений, и его страстного желания, чтобы к нему, а не к дяде она бросилась в объятия за защитой.

Мысль о ней проникла в те глубины его души, которые, как он думал, уже навеки закрыты.

– О Господи, почему мы не захватили с собой слуг? Ума не приложу, как мы все это донесем! Придется дойти до гостиницы и снова вернуться. Сара, ты уверена, что твое коричневое батистовое платье завернули как следует? А где моя новая мантилья?

Не переставая говорить, леди Риббонхолл вышла от своей портнихи на людную улицу и начала пересчитывать свертки, мешая прохожим.

– Ах, мама, перестаньте суетиться. Мы с Сарой прекрасно справимся, к тому же осталось зайти только в галантерею. – Джулия ловко подхватила несколько коробок одной рукой, а другой забрала свертки у разволновавшейся родительницы.

– Да, но нам надо купить еще массу вещей. Шелковые чулки, перчатки, бальные туфли, ленты. Полагаю, Сара, ленты вишневого цвета будут прекрасно сочетаться с коричневым. И мы непременно должны вернуться к Селине за шляпами. О Господи, почему нельзя купить все в одном месте? Насколько это было бы проще!

– Мадам, дорогая, нет совершенно никакой нужды обегать весь Истборн в поисках какой-то шляпки, – вмешалась Сара. – Поверьте, у меня достаточно шляпок и платьев на все случаи жизни. Вы измучились и…

– Измучилась? – Леди Риббонхолл поглядела на свою подопечную с неподдельным изумлением. – Покупая новые платья? Да ничуть, дорогое дитя. Вперед! В галантерею!

Это прозвучало как сигнал к атаке. Врезавшись в толпу, она поплыла вниз по улице подобно роскошной трехпалубной фелуке в сопровождении двух маленьких фрегатов. Сара только изумлялась выносливости миледи.

– Думаю, нужны две пары бальных туфель, – заявила леди Риббонхолл таким тоном, словно с ней спорили.

Сара отмахнулась от навязчивого воспоминания о блестящих зеленых глазах и озорной, запавшей ей в душу улыбке и попыталась проявить интерес к разговору:

– Две, мадам? Но…

– Это минимум, милочка. Завтра вечером будет прием, и, так как получено приглашение на бал к Шерингтонам в следующем месяце, все захотят устроить бал и у себя. Да, кстати, хотела предупредить тебя, дорогая: никогда не танцуй с одним джентльменом больше двух раз подряд, и если кто-нибудь пригласит тебя на вальс…

– Я не намерена танцевать вальс, – довольно невежливо прервала ее Сара, но немедленно вспыхнула и попыталась загладить неловкость: – Помнится, вы предупреждали Джулию, что она не должна танцевать вальс… К тому же я не могу находиться в такой интимной близости с незнакомым мужчиной.

– Ну, не думаю, что ты встретишься с кем-нибудь совсем уж незнакомым, – проговорила леди Риббонхолл, совершенно не поняв того смысла, который вложила в эти слова Сара. – Эти приемы вполне респектабельны, и знаешь ли, когда все правильно устроено, то вальс – самый очаровательный танец. Конечно, в городе расквартированы молодые офицеры, а кое-кто из них не совсем нашего круга, и эти ужасные девчонки Смисби, которые не умеют себя вести…

– Мама, будь уверена, мы с Сарой будем тихо сидеть в уголочке, – пообещала Джулия, ехидно улыбнувшись.

– Глупости, милочка, – заявила леди Риббонхолл со знанием дела. Она стремительно повернула на другую улицу, чуть не сбив какого-то зазевавшегося джентльмена, и продолжила свою лекцию: – Я только советовала Саре быть осмотрительной. И если не хочется танцевать с каким-нибудь джентльменом, моя дорогая, не бойся отказать ему. Это напомнило мне о еще одной важной вещи. К несчастью, некоторые мужчины не умеют достойно принять отказ. Поэтому лучше говорить, что ты уже приглашена.