Предел совершенства - Ольга Черных

— Ты не должна, но всё же это делаешь, — ответила я сквозь сон и нехотя открыла глаза.

Перед собой я увидела ту же комнату, что вижу уже на протяжении нескольких месяцев. Светло-зелёные стены, две односпальные кровати, обеденный столик, маленький холодильник, электрическая печка, три деревянных тумбочки, один старый шкаф, небольшое окошко под потолком и коричневый ковёр на полу. Я живу в общежитии для работников завода. Собственно, кем я с недавних пор и являюсь.

Николь уже жила здесь, когда я переехала из Пефома. У нас одна комната на двоих и крохотная уборная с душевой кабинкой, туалетом и раковиной. Больше мы ни в чём и не нуждаемся. Почти всё свободное время мы проводим на работе.

— Не хами, детка, — прервала Николь мои мысли, и по её строгому выражению лица я поняла, что она не шутит, — твой завтрак на столе. Умывайся поживей, нам скоро выходить!

Если бы не она, мне давно бы уже сделали выговор за опоздание. Из-за сна, который я вижу уже неделю подряд, я не в состоянии вовремя проснуться. Я устала от него, я знаю, что совершила преступление, и это знание терзает мой разум… Каждый день сон приобретает новый смысл, появляются новые детали и лица. Например, сегодня я первый раз увидела блондинистого парня, который обещал меня найти. Я никогда не встречала его прежде. Интересно, а всем ли снятся отрывки из прошлого? Я боюсь об этом у кого-то спрашивать, здесь все до жути неразговорчивые. И вообще, мне не положено попусту трепать языком. Я должна усердно работать, чтобы моим родителям не было стыдно за меня до конца их жизни. Им и так пришлось несладко, когда они узнали, что их любимая и единственная дочь опозорилась на всю страну. Они когда-нибудь смогут меня простить? Мне не с кем поговорить в этом городке по производству одежды, даже с Николь. Хотя мне кажется, она не такая, как все. Или это я другая? Но в последнее время я чувствую себя живой.

Не нужно заглядывать в календарь, чтобы понять, какой сегодня день. Каждое утро пятницы на столе нас ждут две бутылочки со странной голубой жидкостью, приятной на вкус. На этикетке написано, что это витаминизированный напиток для поддержания тонуса рабочих. Раньше я не задумывалась, почему нам дают это именно с недельным интервалом, и почему напиток появляется ночью, во время нашего сна. Раньше я вообще ни о чём не задумывалась. Наверное, так происходит с каждым, кто сюда попадает.

— Спасибо за завтрак, Николь, — сказала я и осторожно улыбнулась соседке. Сегодня она приготовила омлет и сосиски на «скорую руку», но всё равно очень вкусно. Николь ответила оценивающим взглядом. Почему она так редко улыбается? Николь. Когда я произношу её имя, что-то вспыхивает внутри меня. Что-то важное оно мне напоминает, только не могу вспомнить, что именно. Мне нужна хоть какая-то ниточка, чтобы зацепиться за прошлое.

— Ага, будешь должна, — коротко сказала подруга по несчастью. Кто ещё из нас хамит?

Пока я переодевалась из пижамы в рабочую одежду, Николь уже собралась. Она нервно перебирает пальцами ключ от нашей комнаты. Я иногда её побаиваюсь. Если бы не её злобный вид, она была бы довольно симпатичной. Каштановые волнистые волосы, зелёные глаза, прямой нос, выступающие скулы. Была бы она повыше, вполне смогла бы стать высокооплачиваемой моделью в Пефоме. А кем была я до того, как украла чью-то важную информацию? Почему я не помню? Провалы в памяти стали меня угнетать.

Когда мы закрыли за собой дверь, Николь одарила меня яростным взглядом. По выражению лица моей соседки я сразу поняла, что у лифта уже собралась приличная очередь. Если бы я не проспала, мы бы уже давно были внизу. Мы живём на пятом этаже, и я бы не прочь спуститься по лестнице, но нам это строго запрещено. Когда я попала сюда, меня сразу ознакомили с правилами и нормами поведения. Я читала огромную папку около часа и уже забыла некоторые пункты. Но точно помню, что там сказано по поводу выхода из общежития: «Каждый работник обязан закрыть дверь своей комнаты, следовать к лифту в порядке очереди и спуститься вниз к выходу из общежития, где будут проверены личные данные…». Бред какой-то, как будто мы дети маленькие. Может, ещё по парам разобьёмся и за ручки возьмёмся?

Нам скоро и по сторонам запретят смотреть. Здесь никто ни с кем не здоровается, только коротко кивает головой, хотя все в общежитии давно друг друга знают. Я никогда не слышу громкого смеха или ссор, не вижу влюблённых парочек или дружеских компаний, а только пустые серые лица. Если бы не зелёная униформа, присущая городку по производству одежды, мы бы давно слились со стенами и потолком.

К моему облегчению (иначе моя соседка так и продолжала бы сверлить меня взглядом), нам не пришлось долго ждать своей очереди. Спустя пять минут передо мной, Николь и десятком людей открылись двери лифта. Почему он только один? Похоже, никого, кроме меня этот вопрос не интересует. Наверное, не хотят нарушать правила, тогда и мне следует сохранять дисциплину.

За то время, пока мы спускались до первого этажа, я успела рассмотреть всех своих попутчиков. Маленькая Трис присоединилась к нам на втором этаже и обменялась со мной рукопожатием, и я даже увидела тень улыбки на её лице. Кажется, она самая младшая в общежитии. Трис всего лишь семнадцать, и она живёт здесь без родителей. Как они могли отправить ребёнка одного трудиться на правительство? Это жестоко с их стороны. Я никогда не говорила с ней об этом, не было подходящего момента, но обязательно спрошу, почему она одна. С остальными людьми я поздоровалась кивком головы, как и Николь. Сегодня я насчитала пять женщин и девять мужчин, стоящих с нами в лифте и спешащих на работу. Все мы работаем на одном заводе, но в разных секторах. Кто-то занимается выкройкой одежды, которую присылает нам Пефом и остальные независимые города, кто-то шьёт, кто-то запаковывает готовые изделия, кто-то подбирает ткань, кто-то ведёт учёт материалов на складе, а я занимаюсь дизайном и декорированием одежды, конечно, по указанию свыше. С утра мне приходят файлы на рабочий компьютер с возможными комбинациями цветов и тканей по последней моде, а я уже выбираю более подходящие, делаю эскизы, потом их относят к швеям, где работает Николь. Мне нравится создавать вещи, я, наверно, неплохо одевалась в Пефоме, но мне не нравится, когда меня вынуждают это делать. Уверена, у меня была другая профессия, но выбора у меня нет. Я должна работать, чтобы загладить свою вину, может, тогда мне сократят срок наказания. Кстати, сколько осталось? Месяцы? Годы? У меня нет ответа ни на один возникающий в моей голове вопрос.

Двери стеклянного лифта открылись, и все стали чопорно выходить по одному. Снова столпотворение. Теперь возле выхода. Я машинально засучила правый рукав зелёной ветровки, и все повторили это движение. Обычная процедура входа-выхода в общежитие. Нас регистрируют при выходе, а при входе не впускают незнакомцев. Почему здесь нет охраны или кого-то, кто контролировал бы поток людей? Только зеркала вокруг, белый потолок и чересчур яркое освещение. Раньше меня это не смущало, а сейчас я чувствую себя беззащитной амёбой под микроскопом.