Операция "Антиирод" - Полина Каминская

– Чего ты улыбаешься? – Теперь стал окончательно понятен тон Юлии Марковны. Так подозрительно ласково разговаривают с младенцем, насчет которого существуют серьезные сомнения: не накакал ли он в штаны.

– Хорошо, Юленька, я почищу картошку, – ответил Юрий Адольфович, хитро глядя на жену.

– Ах, Юра, ты мне всю голову заморочил! Я совсем не то хотела сказать! – Юлия Марковна всплеснула руками. – Я хотела сказать – не картошку почистить, а ковер пропылесосить!

– А, по-моему, у тебя на кухне что-то сгорело, – сообщил Юрий Адольфович, поводя носом.

– Да? – Юлия Марковна помчалась на кухню, а ее муж впервые понял, кого она ему напоминает. Домомучительницу из “Карлсона”.

Юрий Адольфович пылесосил ковер со скорбной улыбкой смертника, который выполняет последние в своей жизни общественно полезные работы. Минут через десять он выключил пылесос и отправился на кухню. Налаживать отношения.

– Итак, что у нас сгорело?

Юлия Марковна повернула к нему от плиты раскрасневшееся лицо:

– Молодец! Накаркал! Я только что сожгла ванильные булочки!

– Как? Еще и булочки?

– Нет, не еще, а просто – булочки. Тогда-то у меня ничего не сгорело, я думала, ты просто пошутил...

“Пойду-ка я с кухни”, – решил Юрий Адольфович. Какое-то странное, неясное подозрение закопошилось в его мозгу. В гостиной он поставил себе пластинку Вагнера, любимейший 1 акт “Лоэнгрина”, и начал ставить эксперимент. Внимательно принюхивась, он время от времени заходил на кухню, проверяя свою догадку. Юлия Марковна суетилась у стола. Около пяти пришла дочь, женщины стали суетиться вместе... Когда в три минуты седьмого тренькнул звонок входной двери, Юрий Адольфович сделал удивительное открытие. И теперь, стоя перед закрытой дверью, он мог с уверенностью сказать: у жениха Саши очень терпкий и редкий одеколон, а его мать надушилась туалетной водой “Пуазон”, очень модной лет десять назад. Нет, через две утепленные двери квартиры Бляхманов не то что запахи – поражающие газы не проникнут. Все дело в только что обнаруженной способности... Рассеянно здороваясь и знакомясь с новыми родственниками, Юрий Адольфович пытался формулировать...

– Здравствуйте, здравствуйте, Леночка, знакомь нас...

Все почему-то топтались в тесной прихожей, мешая гостям раздеваться. Юлия Марковна немедленно вступила с будущей сватьей в милую женскую дискуссию по поводу размера тапочек. Лена неловко держала подаренный Сашей букет цветов. Саша стоял с таким видом, будто у него дырявые носки.

На удивление быстро все расселись за столом. Женщины мило щебетали ни о чем, мужчины молчали. Саша – потому что был, если можно так выразиться, главным блюдом на этом вечере. А Юрий Адольфович просто весь ушел в свои мысли. Он мог себе это позволить: глава семьи, как-никак большой музыкант... Он видел, с каким испуганным почтением смотрела на него Сашина мать. Неприятная женщина, сразу решил Юрий Адольфович и с тоской представил себе длиннейшие и тоскливейшие “семейные” праздники таким же вот составом. Список доступных общих тем минимален. Деликатная Юлия Марковна не станет, конечно, обсуждать с Раисой Георгиевной ни премьеру в Мариинском, ни книгу Плисецкой. А, значит, остается: здоровье, огород и сериалы. Темы исключительно дамские. Вот пусть дамы и разговаривают. Рассеянно "поковыривая курицу, Юрий Адольфович думал свое. Все. Теперь можно и сформулировать великое открытие сегодняшнего дня. Похоже на то, что нос Юрия Адольфовича начал улавливать запахи из будущего! Досадуя на отсутствие секундомера, наш начинающий естествоиспытатель догадался с помощью обыкновенных наручных часов определить, на сколько вперед заглядывает (в смысле: вынюхивает) его удивительный нос. Оказалось: примерно на десять минут. Первым делом, как ни странно, Юрий Адольфович порадовался за вахтершу из филармонии. Женщина действительно приняла его слова насчет курения за шутку. Ведь он УЖЕ чувствовал запах дыма в гардеробной! Так же просто объяснялся и странный запах импортного джема: Юрий Адольфович с детства был приучен чистить зубы после еды. Намазывая на булку злополучную гуманитарную помощь, он УЖЕ чувствовал запах зубной пасты, которую через десять минут выдавит на щетку! Поразительно!

Сашина мать возбужденно и нудно рассказывала длинную кляузную историю про какую-то квартиру. Юлия Марковна вежливо ее слушала. Саша с Леной обменивались заговорщическими взглядами школьников. Юрий Адольфович развлекался тем, что припоминал все странные накладки запахов за последнее время. Видимо, случившееся с ним внезапное и трагическое освобождение от музыки дало толчок к развитию логики. “Почему я так странно спокоен? – думал бывший пианист, рассматривая свои руки, лежащие на скатерти. – Почему я так быстро поверил и смирился? У меня всего-то и есть, что подслушанный разговор. А недоразумение? Я что-то не так понял, на-придумывал себе ужасов и чуть не умер! Брось эти игры, – одергивал сам себя, – ты все прекрасно слышал. И все понял. “Бляхман... руки... душа... по клавишам: блям-блям...” – Юрий Адольфович покраснел от стыда. – Сергей Владиславович может быть сколь угодно плохим и порочным человеком, но музыкант он гениальный. Если он слышит “блям-блям”, значит, так оно и есть. Будь честен. Не прячься от действительности. Умерла, – сказали тебе и при тебе же закрыли крышку гроба. – Твоя Музыка умерла. Отправляйся домой и живи дальше. Что же осталось? Моя странная, только что открытая способность предвидеть запахи? Я уникум, – думал Юрий Адольфович, – меня нужно изучать. Или показывать в цирке”, – пошутил он про себя и улыбнулся. Как оказалось, совершенно невпопад. Сашина мать как раз пришла в своем рассказе к печальному финалу.

– Юраша, ты совсем не слушаешь! – строго заметила жена. И сразу же с примирительной улыбкой повернулась к гостье. – Вы извините, Раиса Георгиевна, Юрий Адольфович – человек искусства, его мысли могут увести его так далеко, что ему иногда трудно общаться с нами, простыми смертными.

Раиса Георгиевна кисло улыбнулась и посмотрела на Юрия Адольфовича. Один к одному – это был взгляд уборщицы из филармонии, для которой музыканты не служители муз, а лишь носители грязной обуви.

– Вы не представляете, сколько нам пришлось пережить... – продолжала Юлия Марковна. “Сопрано, – подумал Юрий Адольфович, – второе трагическое соло. Сейчас она начнет рассказывать о моих болезнях”. – Ведь моему мужу, если вы знаете, Леночка, наверное, рассказывала Сашеньке... – По тому, как она произнесла “Сашенька”, можно было сразу догадаться, что будущий зять ей не понравился.

А муж, получивший еще, как минимум, получасовой отдых, вновь погрузился в свои мысли. Откуда же взялся этот необыкновенный феномен? И когда? Толком и не определить. Ведь обоняние начало исчезать года полтора назад, вместе с ростом вредного полипа... Юрий Адольфович еще раз просмотрел свой сегодняшний день, пытаясь разобраться в мешанине запахов. Теперь получается, что и в лифте ничем не пахло, и вахтерша, конечно же, не курила... Так же просто объясняется и вчерашний конфуз: очень приличного вида дама, как показалось, дыхнула в лицо пианисту недельным перегаром...