Трансмен гора - Джон Норман

Несмотря на то, что я крепко держал ее за запястье, дочь Марленуса выпрямилась и надменно промолвила:

– Тарларион! Ты думаешь, что дочь убара всего Гора подчиниться такому, как ты?

Я бросил ее на колени перед собой.

– Вы подчинились, – сказал я.

Она прокляла меня, ее зеленоватые глаза горели ненавистью.

– Так-то вы обращаетесь с дочерью убара? – кричала она.

– Я покажу вам, как я обращаюсь с самой вероломной женщиной Гора, – воскликнул я, отпустив ее запястье. Сорвав с ее головы покрывало, схватив за волосы, как публичную девку, я поволок дочь убара всего Гора к роще ка-ла-на. Там я бросил ее к своим ногам. Она пыталась прикрыться остатками покрывала, но я не позволил ей сделать это, и она оказалась, как говорят на Горе, с обнаженным лицом. Великолепная копна волос, черных, как оперение моего тарна, освобожденных от ткани, хлынула на землю. Ее оливковая кожа, зеленые глаза и все черты лица были прекрасны. Красивый рот был искажен яростью.

– Я предпочитаю видеть лицо своего врага, – сказал я.

В бешенстве она смотрела, как я разглядываю ее лицо, но не надела покрывала.

– Ты понимаешь, что я не могу больше доверять тебе, – сказал я.

– Нет, конечно, я – ваш враг.

– Поэтому я не могу дать тебе еще один шанс.

– Я не боюсь смерти, – сказала она, но губы ее слегка вздрогнули.

– Сними одежду, – приказал я.

– Нет! – крикнула она и встала на колени передо мной, склонив голову. – От всего сердца, воин, – сказала она, – дочь убара на коленях просит вашей милости. Пусть это будет только меч и скорее.

Я откинул голову назад и рассмеялся. Она боялась, что я попытаюсь насладиться ею – я, обычный солдат. Впрочем, не могу отрицать, такое желание приходило мне в голову, пока я тащил ее за волосы в рощу, и если бы не ее красота, мне, наверное пришлось причинить вред тому, кого Нар называл разумным существом. Я устыдился и решил не причинять вреда этой девушке, хотя она была злобной и вероломной, как тарларион.

– Я не собираюсь ни насиловать, ни убивать тебя.

Она подняла голову и удивленно посмотрела на меня.

Затем, к моему изумлению, она встала и презрительно произнесла:

– Если бы ты был настоящим воином, то унес бы меня на спине своего тарна выше облаков, и едва миновав заставы Ара, сбросил бы мои одежды на улицы города, чтобы люди знали, какая судьба постигла дочь убара.

Очевидно, она считала, что я испугался ее и что она, дочь убара, не имеет отношения к обязанностям обычной рабыни. И теперь она была рассержена тем, что стояла на коленях перед трусом.

– Ну, воин, – сказала она, – и что же ты хотел от меня?

– Чтобы ты сняла одежду.

Ответом был яростный взгляд.

– Я повторяю, что не могу дать тебе еще один шанс. Значит я должен убедиться, что у тебя нет больше оружия.

– Мужчина не может смотреть на дочь убара.

– Либо ты снимешь одежду, либо я сделаю это сам.

Она стала расстегивать крючки своего тяжелого платья.

Но едва она сняла первую петлю с крючка, как ее глаза загорелись торжеством, а из уст вырвался крик радости.

– Не двигайся, – приказал кто-то за моей спиной. – Ты на прицеле.

– Хорошо сделано, люди Ара, – воскликнула девушка.

Я медленно повернулся и обнаружил за своей спиной двух арских солдат, офицера и рядового. Последний направил мне в грудь арбалет. На таком расстоянии он не мог промахнуться, и если он выстрелит, то стрела, пробив меня насквозь, улетит в лес. Начальная скорость стрелы около пасанга в секунду.

Офицер, здоровый детина, со шлемом, хоть и отполированным, но носящим следы боев, с мечом в руке подошел ко мне и обезоружил меня. Взглянув на символ на рукоятке ножа он, казалось, обрадовался. Затем, повесив его себе на пояс, он вынул из сумки пару наручников, застегнул их на мне и обернулся к девушке.

– Вы – Талена, дочь Марленуса?

– Вы видите – на мне одежды дочери убара, – сказала девушка, не придавая никакого значения вопросу. Она вообще не слишком много уделяла внимания своим спасителям, ценя их не больше, чем пыль под ногами. Она повернулась ко мне с торжествующим лицом, видя меня в оковах и в своей власти. она злобно плюнула мне в лицо, но я даже не пошевелился. Затем девушка правой рукой изо всей силы ударила меня по щеке.

– Так вы Талена? – терпеливо переспросил офицер. – Дочь Марленуса?

– Конечно, герои Ара, – гордо ответила она. – Я Талена, дочь Марленуса – убара всего Гора.

– Хорошо, – офицер кивнул своему подчиненному, – раздень ее и одень рабский ошейник.

8. Я ПРИОБРЕТАЮ СПУТНИКА

Я рванулся вперед, но наткнулся на кончик меча офицера. Солдат, положив арбалет на землю, шагнул к застывшей от изумления дочери убара и начал расстегивать крючки на ее платье. Через несколько секунд она стояла совершенно нагая, а грязная одежда лежала около ее ног. Хотя ее кожа была запачкана болотной жижей, это не могло уменьшить ее красоту.

– Почему вы это сделали? – спросил я.

– Марленус бежал, – ответил офицер. – В городе хаос. Посвященные взяли правление в свои руки и приказали публично заколоть Марленуса и членов его семьи на стенах Ара.

Девушка простонала.

Офицер между тем продолжал:

– Марленус утратил Домашний Камень, счастье Ара. Вместе с пятьюдесятью тарнсменами он захватил сколько мог из сокровищницы Ара и скрылся. На улицах идет гражданская война между различными группировками.

Девушка безвольно протянула свои запястья и рядовой защелкнул на них рабские наручники, сделанные из золота и украшенные голубыми камнями. Они могли бы быть украшением, если бы не их функция. Талена молчала. Ее мир рухнул в одно мгновение. Она стала ничем. Как и другие члены семьи Марленуса. Она станет объектом мести разъяренных горожан, которые некогда под мелодичную музыку Гора маршировали в колоннах убара в дни его славы, неся флаги с изображением ка-ла-на и сумки с зерном са-тарны.

– Я тот, кто украл Домашний Камень.

Офицер кольнул меня мечом.

– Мы так и подумали, найдя тебя в компании марленусского отродья, – хрюкнул он. – Не бойся – хотя многих в Аре восхитил твой подвиг, смерть не будет легкой и приятной.

– Освободите девушку, – сказал я. – Она ни в чем не виновата, наоборот, она делала все, чтобы спасти Домашний Камень.

Талена, казалось, испугалась, что я прошу за нее.

– Посвященные сказали свое слово, – объявил офицер. – Им нужна жертва, чтобы снискать милость Царствующих Жрецов и восстановить Домашний Камень.

В этот момент я проклял Посвященных Ара, которые, как и вся их каста, жаждали только политической власти, от которой формально отказались, согласно белому цвету своей одежды. Настоящей целью жертвоприношения было устранение всех возможных претендентов на трон Ара и последующее усиление политической власти Посвященных.

Глаза офицера сузились. Он снова кольнул меня мечом.

– Где Домашний Камень? – осведомился он.

– Не знаю, – ответил я.

Тут, к моему изумлению, дочь убара произнесла:

– Он говорит правду.

Офицер холодно посмотрел на нее, и она вспыхнула при мысли, что ее тело более не священно в его глазах и не находится под защитой убара.

Она подняла голову и спокойно сказала:

– Домашний Камень в седельной сумке его тарна. Тарн улетел. Домашний Камень исчез.

Офицер выругался.

– Ведите меня в Ар, – сказала Талена. – Я готова.

Она сошла с кучи тряпья и гордо выпрямилась. Ветерок играл ее черными волосами.

Офицер оглядел ее и его глаза вспыхнули. Не глядя на рядового, он приказал ему связать меня и пристегнуть к горлу цепь, обычно применяющуюся на Горе для рабов и заключенных.

Затем, не сводя глаз с Талены, он вернул меч в ножны.

– Эту я свяжу сам, – сказал офицер, вынимая из подсумка цепь и приближаясь к девушке. Она стояла не шевелясь.

– Путы не нужны, – сказала она.

– Это я решу сам, – ответил офицер и рассмеялся, набрасывая цепь на горло девушке. Кольцо защелкнулось. Он игриво дернул цепь. – Вот уж не думал вести на своей цепи Талену – дочь Марленуса.

– Животное! – прошипела она.

– Мне кажется, что я научу тебя уважать офицера, – сказал он, просунув руку между ее горлом и кольцом, а потом внезапно одним движением притянул ее к себе и опрокинул на траву. Солдат с восторгом смотрел на это, рассчитывая, что придет и его черед. Всем весом наручников я ударил его по затылку, и он рухнул на колени.

Офицер вскочил на ноги и в ярости схватился за меч. Но я прыгнул на него прежде, чем он вынул его даже наполовину, и схватил руками за горло. Мои пальцы сжались как когти тарна. Он выхватил из-за пояса кинжал Талены, будучи скован я не мог предотвратить удар.

Внезапно его глаза расширились, а вместо руки остался кровавый обрубок. Талена успела выхватить меч и отрубить руку, державшую кинжал. Я ослабил хватку. Офицер дернулся пару раз на траве и умер. Талена все еще стояла с остекленевшими глазами, в ужасе от того, что совершила.