Всего один шанс - Памела Алансон

— Мои гормоны не понимают, что это напоказ, ясно? — Голос ее дрогнул. — Так что давай обойдемся без поцелуев.

Кайл уставился на Сару, на мгновение потеряв дар речи. Неужели на нее подействовал этот торопливый показной поцелуйчик? И она не стесняется в этом признаться — не только самой себе, но и ему? Сам Кайл ни за что не признался бы, что даже это мимолетное прикосновение к ее губам родило в нем…

Нет-нет, об этом и думать не стоит. Все равно ничего не выйдет.

Обняв Сару за напряженные плечи, он подвел ее к своим родным.

— Сара, это моя сестра Марла и ее муж Мервин Бартлетт. Мервин также менеджер моей кампании.

На несколько секунд воцарилось неуютное молчание. Марла и Мервин обменялись встревоженными взглядами. Наконец Сара сделала шаг вперед.

— Рада с вами познакомиться. Я, пожалуй, налью себе чаю и уйду, не буду вам мешать.

— Зачем же вам уходить? — усмехнувшись, вкрадчиво спросил Мервин. — Оставайтесь. Кайл как раз нам о вас рассказывал…

— А… очень мило, — пробормотала Сара, явно не зная, что еще сказать.

— Кайл сказал, что знакомы вы недавно, и больше ничего, — вмешалась Марла. — Может быть, остальное расскажете вы?

Но выручить Сару Кайл не успел — с улицы послышался отчаянный лай сторожевых псов. Быстрым шагом подойдя к окну, Кайл увидел, что по аллее мчится огромный, словно крейсер, угольно-черный автомобиль, а за ним с лаем несутся доберманы.

Сара тоже подошла к окну.

— Кто это? — торопливым, взволнованным шепотом спросила она.

— Понятия не имею, — тоже шепотом ответил Кайл и, не тратя времени на то, чтобы успокаивать Сару, перевел взгляд на сестру. — Кажется, у нас неприятности. Отведи Сару и Габриэлу в мой кабинет и запри дверь. Потом позвони в службу безопасности и спроси, почему они не зафиксировали проникновение на территорию.

Сара и Марла вместе с Мервином двинулись к дверям. В этот миг зазвонил телефон, и Кайл, не спуская глаз с окна, схватил трубку.

— Маккол слушает.

— Отзови своих псов, — послышался в трубке низкий хриплый голос. — Это Рауди Гришэм. Есть разговор.

Гришэм? Кайл ожидал увидеть кого угодно, только не своего врага.

— Как ты попал в мои владения?

— Ворота были распахнуты настежь. — Автомобиль, завизжав тормозами, резко затормозил у крыльца. — А теперь отзови собак.

— Это Гришэм, — объяснил Кайл. — Хочет поговорить.

— Наверное, это я забыла закрыть за нами ворота, — пробормотала Марла. — Извини, пожалуйста.

Кайл молча кивнул — с воротами он разберется позднее. Сейчас его одолевало любопытство — зачем пожаловал Гришэм? Может быть, от него удастся получить какие-то ответы? Кайл повернулся к Саре. Не нужно быть телепатом, чтобы понять: ей смертельно не хочется оставаться с Марлой и Мервином наедине. Что же, оставить ее здесь? Но, если за ниточки заговора дергает Гришэм, не стоит лицом к лицу сводить его с жертвой. Особенно если Сара действительно ни в чем не повинная жертва. Да если и нет, ясно, что теперь заговорщики жаждут ее смерти. Так что лучше держать ее подальше от опасности.

— Это ненадолго, — успокоил он Сару.

— Но что, если…

Он решительно покачал головой.

— При таком количестве свидетелей Гришэм не станет делать глупостей.

Кайл от души надеялся, что голос его звучит спокойно и уверенно. Ибо, по совести сказать, он понятия не имел, зачем явился Гришэм. Знал только, что этот человек способен на любой грязный трюк.

— Я с тобой, — возразил Мервин.

Кайл не стал тратить время на споры. Подойдя к шкафу, он достал с верхней полки револьвер и сунул его за пояс джинсов.

— Простая предосторожность, — объяснил он, заметив в глазах Мервина тревогу.

Выйдя из дома, Кайл подал команду доберманам. Четвероногие сторожа прекратили лай и, отойдя от автомобиля, безмолвными часовыми замерли у лестницы, готовые по сигналу хозяина вцепиться незваному пришельцу в горло.

Гришэм неуклюже выбрался из машины. Он был один — и явно не в радужном настроении. Мясистые пятерни сжаты в кулаки, лохматые брови сердито насуплены, на раскрасневшемся лице просвечивают ломкие ниточки вен. Пыхтя и отдуваясь, он принялся взбираться по ступенькам.

— Что, черт побери, ты вытворяешь? — прорычал он.

— Борюсь за место в конгрессе, — ответил Кайл, прекрасно понимая, что соперник ждет какого-то иного ответа. — А что?

Гришэм остановился в шаге от него. Кайл чувствовал тяжелый запах его дыхания.

— Сам знаешь что! Ты натравил на меня полицию! Вчера вечером мне позвонил какой-то коп и все мозги вымотал вопросами о какой-то трижды проклятой стрельбе!

Как видно, о теории «случайных выстрелов» Гришэм не слышал. И Кайл об этом упоминать не собирался. Пусть противник поволнуется.

— Полиция считает, что вы к этому причастны? — подал голос Мервин.

— Да нет, черт побери! У них ничего на меня нет. Это вы их на меня натравили — ты, Маккол, или, может быть, ты, Бартлетт. Так вот, отзовите своих псов. Не хочу, чтобы какие-то молокососы марали в грязи мое доброе имя!

— Твое имя давно вываляно в грязи, — холодно напомнил ему Кайл. — Ты получаешь взятки от лоббистов, а фонды твоей кампании служат мафии для отмывания «грязных» денег. Ты по уши в грязи, Гришэм. Вот почему я выступил против тебя. И вот почему надеюсь победить. Прошли времена, когда политика в Калифорнии делалась грязными руками.

— Вот тут ты ошибаешься, сынок! — Гришэм мясистым пальцем ткнул Кайла в грудь. — И не смей, слышишь, не смей впутывать в эту историю со стрельбой меня — иначе я вцеплюсь тебе в горло и не успокоюсь, пока не отсужу все твое состояние до последнего цента!

Кайл отбросил руку Гришэма. За него ответил Мервин:

— Может быть, это нам стоит подать на вас в суд? Вы ведь при каждой возможности вспоминаете Эйлин Хеттенбак и намекаете, что Кайл причастен к ее смерти, хотя прекрасно знаете, что это был несчастный случай!

— Откуда мне знать? — Гришэм ухмыльнулся. — Откуда мне знать, что мой почтенный соперник — не любитель обижать женщин? Ведь жену свою он, по сути, убил. Она, бедняжка, не хотела ребенка — предчувствовала, чем это кончится. Но мистер Маккол ничего и слышать не хотел: его отец завещал доверительный вклад будущему внуку — значит, надо из кожи вылезти, но произвести на свет внука! Чего еще ждать от человека, для которого жена и ребенок — лишь средство, чтобы запустить лапу в отцовские денежки…

— Довольно, — бесстрастным голосом прервал его Кайл. — Больше ты, Гришэм, здесь не появишься. Никогда. Если ты не исчезнешь через тридцать секунд, собаки вцепятся тебе в глотку.

Он повернулся и хотел вернуться в дом, но на пороге стояла Сара. По ее потрясенному взгляду Кайл понял, что она слышала разговор. По крайней мере, последнюю реплику Гришэма. Как раз то, чего ей слышать не стоило.