Война - Илья Николаевич Мельцов

того чтобы отправиться в душевую, пришлось выяснять, где находится местный лазарет.

Оставив Витька возле узкого одноэтажного здания, спрятанного в густых кустах сирени, мы с Бертом отправились приводить себя в порядок и ожидать сигнал общего построения. Застава уже проснулась. На улице появились солдаты. Кто-то сломя голову мчался в общий сортир, расположенный неподалеку от казармы. Кто-то общался со своими сослуживцами. Кто-то приводил в порядок одежду, вытащив на солнце швейные принадлежности.

А в общежитии для офицеров, неожиданно для меня, жизнь не особо бурлила. Нет, были там несколько человек, которые уже привели себя в порядок и были полностью одеты, но видел я и довольно сонные лица людей, вяло перемещающихся по полупустым коридорам. На нас офицеры внимание обращали не больше, чем на насекомых, взглянут одним глазком, поймут, кто перед ними, и дальше идут по своим делам.

Раковины и душевые кабинки оказались свободны, и мы все-таки успели привести себя в порядок до построения, а вскоре вернулся Витек и с порога заявил:

– Там такая помощница у лекаря… Я, кажется, влюбился!

– Как быстро растут дети, – хохотнул я.

– Чего говоришь? А, не важно, – отмахнулся пацан. – Я, в общем, зашел туда. Лекарь мне руку осмотрел, заживил рану, ну как обычно, в общем, а потом зашла его помощница. Она, конечно, старше меня, но красивая – жуть!

– Так красивая или жуть? – спросил Берт с абсолютно каменным лицом.

– Да ну вас! – насупился Витек и хотел было еще что-то сказать, но протяжный звон опередил его – так звучал сигнал общего построения, через пять минут мы должны были оказаться на плацу.

Каждый солдат гарнизона, в отличие от нас, прекрасно знал свое место в трех шеренгах, выстроенных на утоптанной земле. Будто пазл в обратной перемотке, они собирались из разрозненной кучи людей в три ровные линии. К счастью, Мирон наше замешательство заметил и привлек к себе внимание взмахами руки, так что вскоре мы пристроились возле самого края шеренги, расположившись друг за другом. Спереди, как самый рослый, оказался Берт, затем я и Витек. Командир встал сбоку. Что интересно, других офицеров в строю я не заметил, только рядовой и сержантский состав заставы.

Перед строем, листая какие-то бумаги, замер высокий человек в чине кварт-капитана. Офицер какое-то время водил взглядом по тексту, а затем поднял глаза на солдат.

– Слава воинам княжества Орловского! – прозвучал его громкий голос.

– Слава! – Сотня кулаков ударили в грудь.

Сразу после традиционного воинского приветствия начались отчеты командиров взводов. Сержанты кратко проинформировали о количестве личного состава, кто где находится и по каким причинам отсутствует. В основном на построении не было солдат, которые на данный момент заступили в наряд, либо патрулировали границу, однако имелись и больные, что отлеживались в лазарете по тем или иным причинам.

Что интересно, от Мирона никто доклада не ждал. Как только последний сержант отчитался, капитан выдал краткие распоряжения каждому из командиров четырех взводов и распустил всех.

После построения нас наконец отвели в столовую, посадив за отдельный стол. И опять же, ни одного офицера кроме Мирона поблизости не оказалось. Чтобы внести ясность, я обратился к командиру:

– Разрешите вопрос. А где все офицеры?

– В малой столовой, скорее всего. Дворяне кушать рядом с солдатами не любят.

– Чем они вообще занимаются? Нам объясняли устройство армии княжества, но тут все совсем не так, как я представлял.

– На самом деле все просто. – Мирон подул на ложку с кашей. – Есть солдаты. Они служат, получают жалованье, ходят в караулы, поддерживают заставу в работоспособном состоянии. Над ними стоят офицеры, организующие их работу, – наш кварт-капитан, например. Однако большая часть офицеров не командуют никем. По уставу, конечно, могут и при необходимости займутся этим, но они сами по себе боевая единица. Один средний маг куда опаснее взвода простых солдат.

– И чем все-таки они занимаются?

– Ну смотрите. На заставе сорок офицеров. Пятеро занимаются организационными делами. Десять магов обязательно должны находиться в боевой готовности. Они, как правило, сутки дежурят потом отдыхают двое. Остальные в это время могут назначаться в патрули по границе или в увольнительных развлекаются – есть тут селения неподалеку, где и выпивки, и девочек хватает: город Лесной, например. Как-то так. Имеются, правда, на заставе и неприкасаемые, которых работать не заставишь, но таких единицы.

– Сын полковника?

– В том числе. Кварт-лейтенант Нестор Обрезков. Осторожнее с ним – очень своеобразный человек.

– Спасибо, учту. А еще вопрос: выпускников интернатов среди этих офицеров много?

– Нет. Не на этом участке границы. Спокойно тут, поэтому дворяне все места заняли. Удобная у нас застава. С одной стороны, вроде как и рядом с каспийскими, поэтому честь, почет, уважение, а с другой – врага за год можно и не увидеть ни разу. Интернатовских направляют туда, где стычки и налеты – явление регулярное. Мне вот только повезло, да и то потому, что я как наставник себя неплохо зарекомендовал, ну и контрабандистов ловлю регулярно. Сейчас как раз этим и займемся. После завтрака смотайтесь до Михалыча, пусть паек на сутки выдаст и остальное, он знает. Через полчаса жду вас возле ворот.

Доев кашу с едва заметными в ней волокнами мяса, мы втроем, как и приказал командир, наведались к заведующему складом, который без лишних вопросов выдал нам все необходимое, безмерно меня удивив тем самым. Не ожидал я, что хмурый пузатый дядька так легко расстанется с подотчетным имуществом. Однако нет, каждый из нас получил немного провизии, а также походный набор, состоящий из плащ-палаток, фляг для каждого курсанта и разнообразной мелочи.

Закинув полученное в рюкзаки, выданные там же, мы покинули склад и прямым ходом двинулись к центральным воротам, где нас должен был ждать Мирон. Однако командир задерживался, и мы расположились недалеко от караулки, где вскоре стали невольными свидетелями довольно безобразной сцены.

К офицеру, с которым вчера по прибытии на заставу общался Мирон, подошел молодой кварт-лейтенант. Был он невысок, худощав, свои черные волосы предпочитал заглаживать назад и, судя по всему, заливать их литрами лака так сильно, что они блестели на солнце, словно застывший деготь. Мужчина был явно не в духе и с ходу начал обвинять в чем-то ничего не понимающего офицера.

– Что ж ты, сволочь безродная, меня отцу сдал? Я ведь тебя по-человечески попросил, подмени меня на карауле, так ведь нет. Тут же побежал доносы строчить. Ну, чего молчишь, морда?

– Оно мне надо, Нестор? Не говорил я ничего.

– А кто тогда? Ты наверняка знаешь!

– Может, лучше у друзей своих спросишь? С которыми пил вчера?

– Ты