Не жизнь, а сказка - Андрей Шевченко

— Ну, и дурак! — в сердцах воскликнул Мишка. — А я подпишу! Дайте мне ручку!

— Какую ручку? — осведомился очкарик.

— Как какую? Авторучку. Чтобы подписывать договор!

— А-а, понял! — очкарик усмехнулся и поднял указательный палец кверху. — Нет, авторучка — это вчерашний день. Наши договоры подписываются кровью!

— ??? — молча и изумлённо спросили друзья.

— Договор имеет настоящую силу, только если подписан кровью. А чернила и стереть можно. Так что…

Он полез в стол, достал небольшую коробочку, открыл её и толкнул через стол. Мишка заглянул внутрь — там, в пластиковых упаковках лежали перышки с заостренными кончиками, такие в любой поликлинике можно увидеть.

— Прокалывайте палец, прикладывайте к договору. И всё!

Серёга злорадно посмотрел на друга, мол, что я говорил о странностях! Мишка упрямо поджал губы, схватил перышко, проткнул палец и с размаху отпечатал его на бумажном листе.

— Получите!

Очкарик взял бумажку, зачем-то понюхал и спрятал в стол.

— А вы? — это он спросил у Сереги.

— Нет!

Мужчина уставился на Серегу настолько пронзительным взглядом, что парню стало не по себе. Полминуты помолчав, он сказал:

— Знаете, у нас есть альтернативные варианты…

— Вы имеете в виду альтернативную службу? Ночные горшки выносить? Спасибо, не надо!

— Ну, что вы! Я вас провожу к нашему шефу, он расскажет подробнее. А вы, Михаил, можете идти! Брунильда! Проводи клиента!

Появилась брюнетка, Мишкин взгляд снова осоловел, и он походкой зомби побрёл вслед за девушкой, не спуская глаз с её "пониже талии". Впрочем, Серега тоже проводил взглядом точёную фигурку.

— Да, Бруня производит впечатление! — небрежно сказал очкарик и постучал в дверь напротив. — Святогор Иванович, к вам молодой человек!

— Пусть заходит! — послышался густой бас.

Серёга вошёл. За большим столом сидел богатырского вида дед. В просторной, белой рубахе, с серебряным обручем на голове, стягивавшим длинные, седые волосы, он напоминал кузнеца из киносказок Роу, которые Серега так любил в детстве смотреть. Только плечи старика, пожалуй, раза в два пошире будут, чем у киногероев.

— Святогор Иванович, а как насчёт нашей пропажи? — робко осведомился очкарик.

— Пока, к сожалению, ничего, — развел руками дед. — Ты, Сергей Вольфович, иди. Если станет что известно, я сразу же скажу.

Очкарик неслышно испарился. Старик обратил внимание на Серегу, взор его синих глаз был строгим, но не осуждающим.

— Раз ты ко мне попал…

Он не успел договорить. В коридоре раздался яростный вопль, а потом что-то среднее, между воем и плачем. Первым был женский голос, а вторым… Мишкин. Серега бросился на помощь другу. Однако, как выяснилось, нужды спасать его уже не было. Мишка стоял у стены, держась руками за левую сторону лица, а неподалёку громоздкий охранник-швейцар мягко, но настойчиво оттирал изящную брюнетку от жертвы.

— Брунильда! — раздался из кабинета деда громовой бас. — Опять клиентов не уважаешь?

— Святогор Иванович, он мне такое сказал!!! — взвизгнула девушка, норовя обойти охранника. Тот технично шагнул в сторону, преградив ей путь. Судя по всему, подобное случается уже не в первый раз, решил Серега. Подойдя к другу, он убрал его руку от лица. От самого виска до скулы на Мишкиной физиономии красовались четыре параллельные царапины.

— И чего ты ей сказал?

— Да, ничего особенного! — морщась, сказал Мишка. — Ну… что попка у неё красивая.

— Пусти, я ему ещё дам! — послышался вопль девушки.

Серега ухмыльнулся, глядя на четыре полосы на щеке друга, и сказал:

— Иди домой, бурундук, пока со второй стороны не добавили!

— Не добавит! — очкарик подошёл к Мишке. — Но совет правильный. Сильвестр Бруню долго не удержит, даже, несмотря на преимущество в весе. А царапины, молодой человек, можете считать авансом к договору.

Мишка и Серега переглянулись, не поняв усмешки очкарика. Тот, впрочем, и не подумал разъяснять смысл сказанного, а лишь указал на дверь.

— Идите и не волнуйтесь. Весенний призыв вас не коснётся.

Мишкино "спасибо" прозвучало уже из-за дверей — он пулей покинул опасный холл. Охранник громко вздохнул и перестал сдерживать девушку. Она вырвалась на оперативный простор, сбросила с ног туфельки, при этом, облегчённо вздохнув, и выжидающе сверкнула зелёными глазищами на Серёгу. Тот сделал максимально-нейтральное выражение лица и попятился обратно в кабинет, где его по-прежнему ждал старик.

— Так вот, — сказал Святогор Иванович, словно его и не прерывали, — раз ты ко мне попал, значит, не совсем безнадёжен. Серый, хоть и бюрократ чистой воды, но напрасно сюда человека не направит.

Странное дело, но Серёга почувствовал себя каким-то… успокоенным.

— В каком смысле "не совсем безнадёжен"? — полюбопытствовал он.

— Видишь ли, работа нашей фирмы заключается в том, чтобы пробудить дух патриотизма в людях…

— Офиге… в смысле, неужели?

Серёга закашлялся, выпученными глазами глядя на старика. Бесплатно отмазать от армии — это пробудить дух патриотизма? Однако!

— Именно так! Знаешь, в каждом, кто сюда обратился, проснулась сознательность и любовь к Родине.

— И что, все служить пошли?

— Ага! Куда ж им деваться — договор-то кровью подписан!

Тут старик хитро усмехнулся, и Серёга окончательно уверился, что был стопроцентно прав, не подписывая бумагу.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Потому что ты другого сорта человек!

— И вы думаете, что я тоже в армию пойду? — с вызовом спросил Серёга.

— Это уж тебе решать. Ты — не наш клиент. И, знаешь, я чувствую, что ты способен на великие поступки.

— Спасибо, конечно! — Серега совсем потерялся. — Только я не понимаю…

— А, чтобы лучше понять, я тебе предлагаю экскурсию по местам боевой славы.

У парня голова пошла кругом: куда он попал? Исчезающий охранник, царапучая администраторша, босой очкарик-хищник, договоры с кровью! А старик экскурсии какие-то предлагает! Будто не замечая смущения посетителя, глава странной конторы продолжил:

— Куда бы ты хотел отправиться? Могу показать тебе древний Кремль. Или южную защитную стену тысячелетней давности. Или, к примеру, Ратное поле.

Серёга напряг извилины. Про Кремль знал всякий, про стену тоже что-то мелькало в памяти, а вот о Ратном поле — он услышал впервые. И дело даже не в том, что в школе он учился сплошь на международные оценки — трояки, просто такое название всё равно запомнилось бы…

— Давайте поле, — без особого энтузиазма сказал он.