Противостояние - Елена Орлова

Военачальник собирался приступить к раннему завтраку. При виде долгожданных путешественников он радостно заулыбался и поспешил к ним навстречу. Обняв Исаака и похлопав его по спине, вельможа облегченно выдохнул:

— Ну, наконец-то, с возвращением, герой!

Исаак в ответ натянуто улыбнулся. Взгляд Обадия задержался на дорожной сумке в руках юноши. Затем он вспомнил об Ингере, скромно ожидавшем своей очереди. Подойдя к стене, военачальник нажал на потайную пружину и выдвинул глубокий ящик, из которого извлек два мешочка с монетами.

— Это тебе, мой верный Ингер, и твоему отряду. Надеюсь, вы останетесь довольны.

— Мы всегда готовы служить царю Иосифу, благородный Обадий! — С достоинством поклонившись, хазар вышел из столовой.

Как только они остались одни, вельможа торопливо прошептал:

— Тебе удалось?

Исаак раскрыл сумку и, вытащив на свет небольшой сосуд, протянул его военачальнику.

— Там то, о чем я думаю? — Глаза Обадия загорелись радостью.

Исаак кивнул.

Военачальник бережно принял ценное снадобье.

— Какой же ты молодец! Молодец, молодец! — несколько раз, с чувством, повторил он. — Вот что, Исаак, иди, приведи себя в порядок, потом, сразу же, во дворец! А я сейчас возьму зелье и отправлюсь к Иосифу. Мы будем ждать тебя, мой мальчик, поспеши!

Исааку очень хотелось поделиться своими мыслями и чувствами с Обадием, но, из-за тайного приказа царя, он не решился довериться военачальнику. И еще, встреча со старцем провела невидимую грань между жизнью «до» и «после». Весь остаток дня юноша провел со своими прежними единомышленниками, но радость и воодушевление безвозвратно покинули душу. Он поведал им о походе и о получении зелья. Втроем они составили план по изъятию книги власти и решили приступить к его исполнению в ближайшее время.

Прошло три месяца. За зиму в Итиле многое изменилось. С тех пор как книга предков перекочевала к царю, законодательные реформы 965 года фактически лишили Кагана власти и расширили права «истинных иудеев», кучки богатых евреев-переселенцев. В остальном же Хазария оставалась прежней. Не выдержав испытания властью, Иосиф «заболел» высокомерием и подозрительностью, распространявшейся даже на самых верных друзей. Исаак с грустью отмечал, как книга, день за днем, производила в душе царя разрушительные изменения. Последней каплей стало исчезновение преданного Обадия. Через неделю тело военачальника нашли на окраине Итиля. Юноша бежал из дворца, поняв, что Иосиф решил избавиться от ненужных свидетелей, и укрылся в одном из бедных караван-сараев, щедро заплатив хозяину за молчание. Долгими зимними вечерами Исаак размышлял о дальнейшей жизни, книге власти, пророчестве старца и обещании, данном Хасдаю. Иногда он видел перед собой глаза погибшего монаха, которые пытливо вопрошали: кто твой Бог? Заканчивался февраль. Положение становилось отчаянным. Деньги таяли, и Исаак считал дни до прихода весны, мечтая как можно скорее вернуться в Константинополь.

Глава 3

СВЕТ ПОБЕДЫ

СВЯТОСЛАВ

Время поджимало. Святослав на этот раз собирал целую рать! В его грандиозные планы входило не только объединение многих славянских племен в единую Киевскую Русь, но и освобождение их от постылого Хазарского Каганата, огромного уродливого паука, тянущего соки из подвластных ему народов. Да, задача предстояла не из легких: заключить мир с гордыми, непокорными вятичами и убедить их примкнуть к дружине. Вот тогда, вместе с бесстрашными, опытными воинами, он многого сможет добиться! Первый удар они обрушат на Волжскую Булгарию, союзницу Хазарии, трусливого шакала, питающегося объедками со стола хозяина, затем захватят и сожгут города враждебных буртасов, рассеяв их по волжским лесам, а следом наступит очередь самого проклятого упыря — ненавистного Хазарского Каганата.

Святослав снаряжал гонцов. К Киеву стекались народные дружины полян, древлян, полочан, дреговичей, словен и кривичей. С каждым днем его войско становилось все больше, все сильнее. Вот и сегодня прибыло очередное пополнение. Князь с радостью и гордостью окинул взглядом быстро разрастающийся лагерь. Они разбили его на подоле, берегу Днепра. Родной город, неприступный Киев, окруженный глубоким рвом и земляным валом, возвышался на горе. У князя сжалось сердце при воспоминании о красавице Малуше. Конечно, Святослав понимал, что она ему не пара, и мать права, ругая за связь со своей ключницей, но разве сердцу прикажешь! Вот и сейчас оно рвалось во дворец, к любимой. Князь с теплотой вспомнил о скором рождении первенца. «Хорошо бы сына!» — мечтательно подумал Святослав. Завтра он обязательно навестит мать. Князь посмотрел на стоящего рядом Асмуда, старого товарища, разделяющего с ним тяготы и опасности военных походов. Воин внимательно наблюдал за наемниками-варягами, которые обучали старшую дружину, бояр и княжих мужей [45]сражению на мечах. Неподалеку отроки, [46]гриди [47]и слуги [48]тренировались стрельбе из луков и обращению с боевыми топорами. [49]В лагере слышался лязг оружия, крики, громкие переговоры. То и дело разгорался нешуточный рукопашный бой.

— Ну что, Асмуд, как там у нас с обучением? Когда будем готовы выступить?

— Да с обучением неплохо, вот только дисциплина хромает. Оно и понятно, войско собирается большое, а опытных воинов раз, два и обчелся. Народные дружины дело, конечно, хорошее, но неразберихи и своеволия в них столько…

— Ничего, Асмуд, потерпи, ты же знаешь, всегда с этого начинается! Скоро будем посвящать их старшин в дружинники. Начнем с тех, которые первыми к нам пришли. Потом и к присяге приведем. Сразу присмиреют! Почувствуют себя настоящими воинами.

— Дай-то Бог! Скорее бы!

Солнечным апрельским утром 964 года князь Святослав, пришпорив верного Буяна, торопился в киевский дворец. Разгоряченный быстрой ездой, он буквально ворвался во внутренний двор и резко осадил коня перед красным крыльцом. Спешившись, князь бросил поводья Степану и стремительным шагом направился к входу на женскую половину. Неожиданно за его спиной кто-то громко крякнул, и он услышал хорошо знакомый, громоподобный бас:

— Вот молодец племянничек, уважил, приехал повидаться!

Высокий добродушный здоровяк, дядька Святослава по материнской линии, Добрыня Никитич заключил его в свои медвежьи объятия и крепко расцеловал.

— Я понимаю, что спешишь, но, будь ласков, расскажи, как там у вас обстоят дела.

— Не волнуйтесь, дядя, мы еще успеем наговориться! — улыбаясь, заверил его князь. Он уже собирался покинуть Добрыню, но тот продолжал крепко удерживать племянника за руку.