Раздельные постели - Лавирль Спенсер

— Послушай, мы все прошли через это в первый день, Каждый немного нуждается в моральной поддержке, и не только сегодня, но и в остальные дни, когда появляется уйма забот. Вот почему у нас здесь есть сестры. Я полагаюсь на тебя, ты полагаешься на меня. Пройдет время, и ты поймешь, что это — самое замечательное место, правда, Толли? — весело спросила Мари миссис Толлефсон, которая, казалось, уже привыкла к подобным сценам. Кэтрин была смущена — она не держалась за руки с девочками с тех пор как бросила играть в «классики» и прыгать…

— Правда, — ответила миссис Толлефсон. — Тебе повезло, Кэтрин, что тебя выбрала Мари. Она — одна из самых дружелюбных жительниц нашего дома.

Отпустив руку Кэтрин и коснувшись плеча миссис Толлефсон, Мари проворчала:

— О, ты всегда так говоришь о каждой из нас. Пошли, Бобби, давай отнесем вещи Кэтрин в ее комнату.

Когда они ушли, миссис Толлефсон тихо засмеялась и снова погрузилась в свое кресло.

— Ох уж эта Мари! Она как огненный шар. Думаю, она тебе понравится. Присаживайся, Кэтрин, присаживайся.

— Они все зовут вас Толли?

Женщина была одета в обычную одежду, и от нее веяло дружеским теплом, хотя Кэтрин думала, что она должна носить накрахмаленный передник. Вместо этого на ней были жаккардовые темно-бордового цвета старомодные широкие брюки, а из-под старого свитера, который с годами потерял форму и вытянулся на рукавах и полной груди миссис Толлефсон, выглядывала кайма чего-то непонятного из белого нейлона. Исзер Толлефсон была абсолютно не стильной женщиной, но то, чего ей не хватало во вкусе и манере одеваться, восполнялось ее сердечностью.

— Нет, не все, — ответила она. — Некоторые зовут меня Толли, некоторые называют меня «Эй, ты», а некоторые вообще никак меня не называют. Есть девушки, которые не задерживаются здесь надолго, поэтому у них нет времени, чтобы выучить мое имя. Но таких очень мало. Одни считают меня директрисой, но большинство относится ко мне, как к другу. Я надеюсь, что ты тоже будешь считать меня другом.

Кэтрин кивнула, не зная, что сказать.

— Мне кажется, что ты застенчива, Кэтрин, но тебе не нужно стесняться здесь. Здесь ты будешь стараться сохранять свое здоровье и здоровье ребенка. Здесь ты решишь, чем будешь заниматься в жизни после рождения ребенка. Ты встретишься с женщинами, которые пришли сюда по такой же причине, как и ты: родить внебрачного ребенка. Мы здесь не навязываем никаких обязанностей, не вешаем ярлыков и не мешаем решениям, которые ты примешь. Но мы все же надеемся, что здесь ты проведешь время в раздумьях над своим будущим и над тем, куда отправиться после того, как ты покинешь «Горизонт». Для нашей документации нам потребуется от тебя лишь небольшая информация. Все, что ты напишешь, конечно, останется полностью конфиденциальным. Твоя тайна будет защищена. Ты это понимаешь, Кэтрин?

— Да, но все дело в том, что я не хочу, чтобы мои родители знали, где я нахожусь.

— А им и не следует знать. Все полностью зависит от твоего желания.

— Остальная информация… — Кэтрин сделала паузу, разглядывая формуляр и ища графу «Имя отца», или «Отец ребенка», или что-то в этом роде. Но такой графы она не нашла.

— Здесь нет никакого принуждения. Заполни сейчас только то, что пожелаешь. Со временем, если ты захочешь что-нибудь добавить, — вот, карточка будет здесь. В первые дни своего пребывания здесь мы хотим, чтобы ты полностью сконцентрировалась на том, чтобы успокоиться. Решения по поводу будущего придут со временем. Ты поймешь, что разговоры с остальными девушками во многом помогают. У каждой из них своя точка зрения. Возможно, во время разговоров у тебя возникнет мысль, которая поможет тебе. Мой совет тебе — оставаться открытой к поддержке, которую они захотят тебе дать. Не закрывайся от них, потому что, возможно, они ищут у тебя поддержки, в то время как предлагают свою. Вскоре ты поймешь, что я имею в виду.

— Они все такие же дружелюбные, как девушки, с которыми я уже познакомилась?

— Конечно, нет. У нас есть ожесточенные и замкнутые девушки. К таким мы проявляем максимум внимания. Ты скоро увидишь, у нас есть одна девушка, чье сопротивление к ситуации, в. которой она оказалась, приняло форму клептомании. Здесь не существует никакого наказания, даже за кражу шариковых ручек. Я уверена, что ты скоро встретишься с Фрэнси. Если она что-то у тебя стащит, пожалуйста, скажи мне. Я уверена, что она это сделает, просто чтобы проверить твою реакцию. Самое лучшее, что можно сделать в такой ситуации, это сказать ей какое-то лестное слово, или предложить ей свою помощь, или спросить ее совета в чем-нибудь. И тогда она всегда возвращает то, что украла.

— Я буду помнить об этом, когда с ней встречусь.

— Хорошо. Итак, Кэтрин, как я уже сказала, мы хотим, чтобы ты в первые же дни расслабилась, пришла в себя и познакомилась с другими. Сейчас сюда придут девушки. Они принесут тебе обед и покажут тебе твою комнату.

Как раз в это время в дверях появилась Мари.

— Обо всем договорились?

— Обо всем, — ответила миссис Толлефсон. — Покормите Кэтрин и покажите ей дом.

— Аи-аи! — радостно воскликнула Мари. — Пошли, Кэтрин. Вот так мы быстрей попадем на кухню.

Спустя полчаса Кэтрин вышла на улицу и подошла к машине, в которой сидела Бобби.

— Не знаю, чего я ожидала, но это было непохоже на то, что я увидела, — молвила она, выходя из машины.

— Все, что угодно, сейчас лучше, чем дом, — сказала Кэтрин. Ее голос дрожал. Бобби видела в глазах Кэтрин защитную маску, которая всегда появлялась, когда она делала подобные замечания. Смешанные чувства сожаления и облегчения захватили Бобби — сожаления потому, что жизнь сестры в родном доме была лишена любви, на которую имеет право каждый ребенок, а облегчения потому, что «Горизонт» в ее положении казались раем. Возможно, здесь Кэтрин найдет, если не любовь, так, по крайней мере, спокойствие.

— Мне… мне стало лучше оттого, что я оставляю тебя здесь, Кэт.

Напряжение исчезло с лица Кэтрин, когда она повернулась к своей сестре. Яркое осеннее солнце просачивалось сквозь благоухающий день, и с минуту никто из них не разговаривал.

— И я чувствую себя хорошо оттого, что остаюсь здесь, — заверила ее Кэтрин. И снова в глазах Бобби Кэтрин увидела вину.

— И не смей даже думать об этом, — нежно сказала Кэтрин.

— Я не могу ничего поделать, — ответила Бобби, засовывая руки в карманы джинсов и отбрасывая ногой упавший листок. — Если бы я не познакомила тебя с ним…

— Бобби, перестань. Только пообещай, что никому не скажешь, где я.

Бобби подняла глаза. Она стояла, ссутулившись, держа руки в карманах.

— Обещаю, — тихо сказала она. Потом добавила: — Обещай, что позвонишь, если тебе что-нибудь понадобится.