Лошадь, которая потеряла очки - Мякеля Ханну

– У меня там сыр, – продолжала Лошадь, – в машине. На заднем сиденье, то есть нет – в ящике… Минуточку!

И она потопала на улицу, очень довольная, что хоть ненадолго избавится от общества Торговца.

Тот смотрел ей вслед, не соображая ничегошеньки. Ещё меньше он понял, когда Лошадь приволокла ящик и затем понемногу стала вносить сыры, пока ящик не наполнился доверху.

– Вот! – объясняла Лошадь. – Сыры! Первоклассные… Только что приготовленные. Красивые. Домашние. Дружелюбные. И мы их сделали сами, – прибавила она с гордостью.

Ворона подкаркнула. Она ведь тоже немножко участвовала в этом деле.

Торговец только сейчас заметил сидевшую на спине Лошади Ворону. Он разинул было рот, но тут же снова его закрыл. Одна ворона в такой ситуации уже ничего не меняет – сидит себе ворона и смотрит. Такие же точно бывают жерди в изгороди или, например, берёзы. Торговец утёр пот со лба и взглянул на сыры.

– Нет, – сказал он, когда наконец обрёл дар речи, – видите ли… мы, знаете ли, в деревне… мы желаем совсем другого сыра. Такой сыр, конечно, продаётся в городе, а городской сыр опять же здесь. Но… – И он задумался. Он вспомнил, что в городе, кроме суеты, было и кое-что другое. В городе были люди, покупатели, деньги! И его глаза загорелись, как два фонарика.

– Да-а-а… Конечно, по доброте сердечной я мог бы, скажем, заплатить за них пять марок.

– За штуку! – оживилась Лошадь. – Договорились. Круглая цифра.

– За всю кучу! – быстро сказал Торговец. – И то лишь потому, что у меня очень доброе сердце, – никак не иначе.

Лошадь до того огорчилась, что слёзы едва не брызнули у неё из глаз. С какой надеждой они отправились в дорогу, сколько времени и труда потратили на этот сыр – и вот пожалуйста! Пять марок! Просто издевательство. Она, Лошадь, всё-таки и прежде деньги видывала – когда сочиняла рецензии на лошадиные книги. Денег, правда, и тогда было немного, но уж побольше пятака.

Она вконец растерялась – не могла вымолвить ни бе ни ме. И выйти не могла. Так и стояла.

С улицы донеслось кошачье мурлыканье автомобильного мотора и жалобный визг тормозов. Затем дверь хлопнула, и в магазин ввалился маленький мужичок. На голове у него была огромная меховая шапка, из-под которой виднелся только рот. Мужичок кинулся к прилавку, пыхтя, как кузнечные мехи.

– Лимонаду! Или какой угодно минералки – так, понимаешь, пить охота!

Торговец поспешно наклонился и выудил из коробки бутылку, но она вывалилась у него из рук, когда мужичок прорычал:

– Домашние сыры! Целый большущий ящик! Какие красивые!

Он схватил сыр и стал есть. Лошадь в ужасе смотрела, с какой быстротой сыр исчезает у него во рту.

Мужичок проглотил последний кусочек и объяснил:

– Моя мама родом из Похьянмаа[1]. Моя дорогая матушка! Она делала такой сыр, когда я был маленьким. Второй такой замечательной матушки на всём свете нету – я искал. А этот сыр почти такой же вкусный. Я куплю весь ящичек и возьму с собой в город. Сколько стоит?

Торговец покосился на Лошадь; та силилась не отстать от событий, но мужичок опередил её.

– Минуточку! – закричал он и стал чертить ногтем по обёрточной бумаге. – Плачу две марки за штуку! – И принялся считать сыры. – Погоди-ка, сорок штук по две марки – это восемьдесят марок. Ну ладно, пускай будет сотня – уж больно хорош сыр.

И прежде чем Торговец или Лошадь успели вымолвить хоть словечко, мужичок ухватился за ящик и вскинул его на плечо. Лошадь глазам своим не верила. Как это коротышка может быть эдаким силачом?

«Люди всё-таки странные, – размышляла Лошадь, – не понимаю я их».

В дверях мужичок обернулся:

– Послезавтра я опять буду проезжать мимо. И хочу заказать опять столько же сыру. Я куплю, даже и не думайте возражать. Благодарствуйте! А лошадь-то красивая какая! В магазине, оно конечно, лошадей редко увидишь. В бегах-то участвует? А сколько стоит? Только сейчас, пожалуй, я купить не успею. До свиданьица, и с наступающим вас Рождеством! Скоро опять встретимся! – И исчез.

Но на прилавке прямо перед Лошадью лежала сотенная купюра!

Ворона стремглав подлетела к прилавку, схватила деньги и вспорхнула обратно на лошадиную спину. Лошадь повернулась, чтобы уйти. В голове у неё гудело.

– Стоп! – спохватился Торговец. – Подождите! У меня есть предложение.

– И что же это за предложение? – спросила Лошадь пренебрежительно, но всё-таки остановилась. – Я, конечно, могу одну минуточку послушать. Хотя мы спешим в магазин – надо купить всякой всячины. Так что прощай. – И Лошадь улыбнулась Торговцу так сладко, как только умела.

Торговец понял, что клиент может отколоться, как щепка от полена, и всполошился:

– Именно об этом я и хочу поговорить! Произошло недоразумение, я же просто пошутил! Ведь это магазин – купите здесь всё, что вам нужно. А в благодарность за это я буду приобретать ваши сыры. – И Торговец тяжело вздохнул. – Но учтите – это исключительно по доброте душевной. У меня слишком доброе сердце.

Лошадь призадумалась. Предложение вроде подходящее, если столковаться о цене. И Торговец с Лошадью начали переговоры, а Ворона вела протокол. Много бутылок лимонаду было выпито, немало пончиков с повидлом и пышек кануло в желудки Лошади и Торговца, спор шёл жестокий. Но в конце концов ударили по рукам: Лошадь победила со счётом 3: 2. Торговец обязался всегда покупать сыры, если Лошадь будет делать покупки в его магазине. На том и порешили.

И Лошадь сразу же приступила к делу. В первую очередь были куплены пастилки от кашля для Вороны, потому что горло у неё всё ещё немножко побаливало. Себе Лошадь выбрала соломенную шляпу и кружевной зонтик – как-то нечаянно. Она уже представляла себя гуляющей по летней улице.

«Это будет выглядеть довольно мило», – подумала она. Потом ещё нужно было купить гостинцы всем домашним. Для Собаки нашлась сахарная косточка с мясом, для Ёжика – банка спаржи и лакричная палочка. Для Мыши Лошадь выбрала маленький автомобиль на пружине: Мышь может кататься на нём по полу.

«Ну всё!» – подумала Лошадь. Но тут она вспомнила о коровах.

– Коровы, что нам коровам-то купить? – донимала она Ворону. Но та с увлечением сосала пастилку, и, что она говорит, разобрать было невозможно. Наконец Лошадь рас слышала.

– Клубнику и чернику! – сказала Ворона. – Ведь каждому нравится собственное имя.

Лошадь спросила, найдутся ли в магазине ягоды, но Торговец покачал головой.

– У нас продаются только апельсины и бананы, – отвечал он. – Но это ведь одно и то же! Заграничные имена только, понимаешь? А означают то же самое. Это вроде бы как южные клубника и черника.

Лошади объяснение понравилось, и в два бумажных пакета погрузили апельсины и бананы, по килограмму. Теперь пора было расплатиться.

Торговец долго подсчитывал, а Ворона сидела рядом с ним и проверяла, всё ли правильно.

– Сто одна марка шестьдесят пенни! – объявил наконец Торговец. – Или ладно, пусть будет ровно. Чистая сотня. Но это только из-за моего чувствительного сердца – я слишком добрый. Если так будет продолжаться, я могу разориться, – вы, конечно, понимаете?

Лошади сумма показалась даже чересчур знакомой. Но что поделаешь? Ведь Ворона не обнаружила в счёте ошибок. Таким образом, сотенная бумажка опять поменяла владельца. Торговец почти сиял. А когда Лошадь с Вороной собрались уходить, он поспешил распахнуть перед ними дверь и поклонился.

– Так до послезавтра! – сказал он, помахав им вслед. – Добро пожаловать снова! Не забывайте. В нашем магазине великолепные особые скидки!

Лошадь завела мотор. Торговец так и застыл на месте: откуда у лошади может быть автомобиль?!

«А вдруг это вовсе не лошадь? – подумал Торговец. – А если у неё внутри сидит какой-то человек и снимает всё скрытой камерой? Ну и что с того? Лишь бы торговля шла!» Торговец выудил из кармана стомарковую купюру и внимательно исследовал её. Нет, не поддельная, а настоящая, всамделишная. Он таких повидал немало. Сказать по правде, Торговец ни на что другое и не смотрел: он даже газет не читал.