Властелин мургов - Дэвид Эддингс

— Может, нам тогда лучше стороной объехать ярмарку? — предложил Дарник.

Шелк покачал головой.

— Я думаю, нам следует побольше разузнать об этом странном ангараканце. Дельвор предложил нам погостить в его палатках денек-другой. Есть мысль — обогнуть ярмарку и въехать с противоположной стороны. Там можно пристроиться к какому-нибудь каравану из Тол-Хонета. Так мы обратим на себя меньше внимания.

Белгарат стал раздумывать над этим предложением, глядя, прищурясь, в дождливое небо.

— Хорошо, — решил он. — Не будем терять время. Но мне не нравится, чтобы за нами кто-то шел. Поехали посмотрим, что нам посоветует Дельвор.

Они обогнули ярмарку по луговой траве и выехали на Великий Западный Путь в миле к югу от ярмарочного городка. По дороге ехало несколько скрипучих повозок из Толнедры, на которых восседали одетые в богатые меха купцы. Гарион и его друзья, никем не замеченные, пристроились в хвост этой вереницы. Постепенно смеркалось, приближался неприятный дождливый вечер. В узких проходах между палаток сновали купцы и покупатели со всех краев света. Ноги тонули в жидкой грязи, перемешанной копытами сотен лошадей и ногами ярко разодетых торговцев, которые кричали, на все лады расхваливая свой товар, шумно торговались друг с другом, не обращая внимания ни на дождь, ни на грязь под ногами. По бокам полотняных палаток висели факелы и масляные фонари. Чего здесь только не было, причем бесценные украшения лежали рядом с медными кувшинами и дешевыми оловянными блюдами.

— Теперь сюда, — сказал Шелк, указывая на ответвление дороги. — Палатки Дельвора — в нескольких сотнях ярдов отсюда.

— А кто он, этот Дельвор? — спросила Сенедра Гариона в тот момент, когда они проезжали мимо шумного шатра-таверны.

— Друг Шелка. Мы встречались с ним, когда были здесь в последний раз. Я думаю, он состоит в драснийской секретной службе.

Сенедра усмехнулась.

— А разве не все драснийцы состоят в секретной службе?

— Возможно, — с улыбкой согласился Гарион.

Дельвор ждал компанию возле своей палатки в белую и голубую полосы. За то время, что Гарион не видел приятеля Шелка, тот мало изменился. Выражение его лица оставалось таким же, а взгляд — столь же циничным и проницательным. Плечи драснийца плотно обтягивала отделанная мехом накидка, а мокрая от дождя неприкрытая лысина поблескивала на свету.

— Моя прислуга приглядит за вашими лошадями, — объявил он гостям, когда те спешились. — Давайте-ка поскорее внутрь, пока вас не слишком многие успели увидеть.

Путники последовали за ним в теплую, хорошо освещенную палатку, вход в которую он закрыл пологом, пропустив всех. Здесь оказалось вполне уютно, почти как в благоустроенном доме. Повсюду удобные стулья и диваны, большой полированный стол роскошно сервирован к ужину. Стены и полы покрывали ковры голубого оттенка, с потолка на цепях свисали масляные лампы, а в каждом углу стояло по жаровне с тлеющими углями. Слуги Дельвора в неярких ливреях без слов приняли у Гариона и его друзей мокрую верхнюю одежду и через проход унесли ее в соседнюю палатку.

— Пожалуйста, присаживайтесь, — вежливо произнес Дельвор. — Я взял на себя смелость заранее приготовить ужин.

Все сели за стол. Шелк огляделся вокруг и заметил:

— Какая пышность.

Дельвор пожал плечами.

— Немного воображения и чуть-чуть денег. Палатка не обязательно должна быть неуютной.

— К тому же эта палатка передвижная, — отметил Шелк. — Если надо переехать на другое место, все складывается и забирается с собой. С домом этого не сделаешь.

— Это верно, — согласился Дельвор. — Да вы ешьте, друзья мои. Я знаю, какие здесь, в Арендии, удобства на постоялых дворах и какая пища.

Ужин оказался приготовленным на славу, такой не стыдно было бы подать в любом богатом и благородном доме. На большом серебряном блюде лежала горка копченого мяса, тушеные бобы с луком и морковью плавали в тонком ароматном сырном соусе. Хлеб был белым вкусным и горячим, только что из печи. На столе имелся и большой выбор великолепных вин.

— У тебя талантливый повар, Дельвор, — заметила Полгара.

— Благодарю тебя, моя госпожа, — ответил драсниец. — Он обходится мне в несколько лишних десятков крон в год, и хотя очень своенравен, стоит всех расходов и неудобств.

— А что там ты говорил насчет любопытствующего купца из Ангарака? — спросил Белгарат, доставая с блюда пару кусков мяса.

— Он приехал на ярмарку несколько дней назад с пятью-шестью слугами, но никаких лошадей с поклажей с ним не было, повозок тоже. Видно, что лошадей он гнал во весь опор, словно он и его люди сильно торопились сюда. За делами я его не видел. Он и его люди только ходят да выспрашивают.

— И расспрашивают про нас?

— Не то чтобы поименно, о старейший, но суть его вопросов не оставляет сомнений. Причем он предлагает деньги за сведения, и немалые.

— И откуда же он родом, этот купец?

— Говорит, будто он надракиец, но если он надракиец, то я тогда талл. По-моему, он маллореец — среднего роста, крепкий, чисто выбритый и неброско одетый. Единственно, что в нем есть необычного, так это глаза. Кажется, что они совершенно белесые — кроме зрачков. Совсем лишены цвета.

Полгара быстро подняла голову и спросила:

— Он слепой?

— Слепой? Нет, не думаю. Он, по-моему, видит, куда идет. А почему ты так спрашиваешь, моя госпожа?

— Те свойства, что ты сейчас описал, встречаются крайне редко, — ответила Полгара. — Большинство людей, страдающих этим, слепнут.

— Если мы, выехав отсюда, не хотим через десяток минут увидеть этого человека за спиной, нам потребуется как-то отвлечь его, — сказал Шелк, поигрывая хрустальным стаканом. Он оглядел друзей. — Не думаю, что у кого-либо из вас осталась хотя бы одна свинцовая монетка — из тех, что вы прятали в мургосской палатке, когда были здесь в последний раз.

— Боюсь, что нет, Шелк. Несколько месяцев назад мне пришлось пройти через таможню на толнедрийской границе. Я подумала, что мне ни к чему, чтобы таможенники нашли в моих вещах такие вещи, и закопала их под деревом.

— Свинцовые монеты? — удивилась Сенедра. — Что можно купить за монеты, сделанные из свинца?

— Они имеют покрытие, ваше величество, — ответил ей Дельвор, — и точь-в-точь похожи на толнедрийские золотые кроны.

Сенедра внезапно побледнела, потом с трудом вымолвила:

— Это ужасно!

Дельвор удивленно посмотрел на Сенедру, он никак не мог понять, что же вызвало ее столь бурную реакцию.

— Ее величество — толнедрийка, Дельвор, — пояснил Шелк, — и подделка денег задевает толнедрийца за самое сердце. Я думаю, это связано с их религией.