Академия времени - Екатерина Богданова

– Не скажешь? – спросил Рэндом.

Я лишь отрицательно мотнула головой и опустила взгляд.

– Глупо, но достойно уважения, – усмехнулся он. – Но учти, я буду за тобой присматривать. И лично сдам в лечебницу, если замечу признаки привязанности. И твою подружку под суд отдам, чтобы не растлевала наивных первокурсниц.

– Ты бы сам перестал лапать девушку, – послышался из-за спины оборотня недовольный голос кикиморы. – А то это еще разобраться нужно, кто ее тут сейчас растлевает.

Оборотень отпустил меня, отступил на шаг, смерил Кико враждебным взглядом и попросил меня – не потребовал, а именно попросил:

– Не делай глупостей, не лишай себя будущего.

– Иди уже, мудрый выпускник. Ты бы когда инструктора по практическим путешествиям едва не загрыз, таким рассудительным был, – проворчала подруга, оттесняя его плечом.

– Пожалуйста, – ехидно проговорил Рэн. – В следующий раз, когда тебя будут склонять к близости за зачет, пройду мимо.

– Можно подумать, он обо мне заботился. Увидел, что к девушке друга пристают, вот оборотнический инстинкт и взыграл, – прошептала кикимора, когда наро скрылся из вида.

Я же дрожала, как лист на ветру, пребывая в шоке. Как от того, что только что произошло, так и от известия, что здесь преподаватели позволяют себе подобное обращение со студентками. А тот факт, что Рэндом кого-то едва не загрыз, только укрепил мой страх перед расой оборотней.

Сегодня с заказом завтрака проблем не возникло. За считаные секунды я не только ознакомилась со страницей традиционной кухни, но и выучила все меню наизусть, что мне очень пригодится, когда прекратится действие зелья.

Однако несмотря на то, что выбрала я привычные для себя блюда, поесть нормально мне так и не удалось. Даже сладкий сок клубневой марниции, овоща, напоминающего по вкусу грушу, как утверждала мама, показался мне нестерпимо горьким. В результате я смогла съесть только кусочек хлеба и через силу запить его парой глотков сока.

– Идем, покажу тебе дорогу до библиотеки, – поторапливала меня Кико. – Мне сейчас на занятия опаздывать противопоказано.

Библиотека в академии оказалась по истине огромной. Здесь было столько рядов стеллажей, заполненных всевозможными книгами, что среди них немудрено и заблудиться.

– Вот, нара Тартино, привела вам новенькую, – проговорила подруга, передавая меня на попечение пожилой женщины, сидящей за низкой конторкой. Женщина оказалась дружелюбной и смешливой. И, глядя на нее, было невозможно не улыбаться, в частности потому, что ее голову украшал невероятных размеров небрежный пучок припорошенных сединой волос.

– И какие же тебя интересуют книги, деточка? – улыбаясь, пропела нара Тартино.

– Не знаю, – растерянно ответила я, – наверное, все.

– Нет, так мы с тобой не договоримся. Ты на какой факультет поступила? – вновь поинтересовалась женщина.

Я честно попыталась припомнить, что говорила нара Пифаро, но в памяти всплыли лишь отдельные фразы.

– Контроль… Захват и преображение, – неуверенно произнесла я, следя за реакцией библиотекаря.

– Вот даже как, – протянула нара. – А ты часом не преувеличиваешь, милая?

Беспомощно пожала плечами. Больше я ничего не могла припомнить, и никто не удосужился сказать мне, на каком именно факультете я буду учиться.

– Ну что ж, иди за мной, – поманила нара Тартино и вылетела из-за конторки.

И она действительно вылетела! Оказалось, что вместо ног у женщины что-то вроде хвоста из полупрозрачной, похожей на клубящийся пар субстанции.

– Ну что застыла? Никогда паровиков не видела? – посмеиваясь, спросила нара.

– Нет, – прошептала я, неприлично пялясь на хвост библиотекаря.

– Нас еще иногда джиннами называют. Но это всё байки. Мы не исполняем желания, и в масляную лампу нас при всем желании не получится утрамбовать, – улыбаясь, поведала мне нара. – Не отставай. Сейчас подберем тебе несколько книг, глядишь, что-нибудь и пригодится. А за учебниками, когда табель получишь, придешь.

Нара Тартино усадила меня за заваленный отобранными ею книгами стол у окна, пожелала мне удачи и уплыла на свое рабочее место. Оставшись наедине с книгами, я погрузилась в мир неизведанного и пришла в себя лишь тогда, когда за мной пришла Кико.

– У-у-у, подруга, – протянула кикимора. – Надо же меру знать. Ты бы себя видела. Бледная, как вампир на диете, и под глазами черно, как в желудке угольного тролля. Ну-ка вставай и отдай книгу. Вцепилась как пиявка, – ворчала девушка, вырывая из моих рук очередной трактат по преображению временных рамок и последствиям вмешательств в прошлое. – Идем-идем, – ласково уговаривала она, обняв меня за плечи и выводя из читального зала. – Нара Тартино, вы, пожалуйста, эту нари в библиотеку в ближайшие два дня больше не пускайте, а то у нее от переизбытка информации срыв может приключиться, – обратилась она к библиотекарю, ведя меня мимо конторки, за которой восседала хвостатая паровик-джинн.

– Уж не под микстурой ли Обрино эта девочка? – подозрительно сощурилась женщина.

– Ну что вы, как можно? – возмущенно воскликнула Кико. – Просто невольницей была, книг не давали, читать запрещали, вот и дорвалась с непривычки.

– Ну, смотрите мне, – погрозила пальцем Тартино. – Знаю я вас, студентов.

– Ты видела ее хвост? – спросила я шепотом, когда мы покинули помещение библиотеки.

– Конечно, видела, – усмехнулась подруга. – А ты сейчас лучше помолчи. Пойдем, уложу тебя. Поесть что-нибудь позже принесу. И не вздумай к книгам прикасаться, а то совсем затеряешься.

Я покорно шла туда, куда вела меня соседка, плохо понимая, что происходит и где я вообще нахожусь. Перед глазами мелькали строчки, таблицы и графики, а в голове крутилась въедливая фраза «Следующая ступень после остановки времени – путешествия на короткие временные промежутки». Дальше было что-то о технике безопасности и обязательном сопровождении инструктором, но это меня сейчас мало заботило.

«Я обязана научиться путешествовать. И не на короткие промежутки, а на годы, чтобы вернуться в прошлое и не позволить господину Прожирани заявить на нас с мамой права, как на неучтенных бродяжек», – эта мысль посетила меня уже в комнате, когда Кико уложила меня на кровать и заботливо укрыла одеялом.

И пусть главным непреложным законом является невмешательство в канву уже произошедших событий, если есть шанс спасти нас от рабской участи, то я должна попробовать.

Мне совершенно ничего не снилось, а проснулась я от жуткой головной боли. Но полученные знания все еще были со мной! И мысль исправить свою судьбу крепла с каждым часом. Нужно только немного потерпеть, научиться делать все правильно, и я смогу спасти нас с мамой. Теперь я была уверена в том, что сама остановила время в момент падения с четвертого этажа. А значит, нара Пифаро не обманула и у меня есть способности, о существовании которых я и не подозревала.

– Ну как ты? – поинтересовалась Кико, заметив, что я открыла глаза.

– Странно, – честно ответила я. – В голове одновременно столько информации и так ясно, словно она совершенно пустая.

– Ясная голова – это хорошо, – усмехнулась кикимора. – Но ты все равно из комнаты завтра не выходи.

Я мельком взглянула на окно и с удивлением отметила, что уже наступили вечерние сумерки.

– Да-да, ты проспала полдня, – подтвердила мои мысли подруга. – Вон на столе ужин. Хотя ты, наверное, знаниями сыта, – язвительно добавила она.

Я медленно встала, боясь головокружения, но за исключением навязчивой мигрени, мое самочувствие было вполне сносным.

– Спасибо, – поблагодарила я ее за заботу, садясь за стол.

– Не за что. Вот объемся хмельных пиявок на праздник болотной нечисти, и тогда ты будешь со мной возиться, – пообещала подруга.

– Договорились, – улыбнулась я в ответ.

Еда опять горчила, но я старалась абстрагироваться от вкуса и глотать через силу, не понаслышке зная, что такое голодные обмороки. Господин Прожирани никогда намеренно не морил нас голодом, но случалось, забывал выделить обеспечение для питания своих невольников, и в первые годы нам с мамой доставались остатки от обедов хозяина, которыми уже полакомились другие слуги. В общем, ничего не доставалось. Это позже, когда бухгалтерию начала вести мама, невольникам стало полегче. Мама даже умудрялась сэкономить, чтобы купить теплую одежду для всех.

Очередной кусочек хлеба застрял в горле от неожиданного стука в окно.

Кико подскочила и принялась колотить меня ладонью по спине, отчего становилось только хуже. Глаза застилали выступившие слезы, в висках стучали тревожные молоточки, я же уже начала задыхаться, а подруга со все большим рвением колотила меня по спине.

«Я сейчас так глупо умру, так и не научившись всему, чему бы могла», – подумала я в панике, и избиение моей спины прекратилось.

Только откашлявшись и вдохнув полной грудью, я поняла, что остановилась не только Кико, замерло все вокруг! Взглянула в окно и увидела перепуганную веснушчатую мордашку рыжего Саламандрика, как называла его кикимора. В действительности парня звали Салимо, в честь славного предка, совершившего много подвигов, о чем поведал мне сам Саламандрик за завтраком. От неожиданного удара по спине я упала грудью на стол, прямо на тарелку с ужином.