Дариар. Дорога к дому (СИ) - "Amaranthe"

— Что вам от меня нужно? — я старался смотреть прямо, прекрасно понимая, что эльф сейчас мне врет. Он понимал, что я понимаю, но мы оба усиленно делали вид, что все просто прекрасно, и что Айзек сам захотел вот так повисеть. Кажется, это называется странным, похожим на матерное, словом — дипломатия.

В глазах эльфа мелькнуло нечто напоминающее уважение. Он сделал едва уловимый жест рукой и тело Айзека упало на пол. Не успевший сгруппироваться дружинник, не ожидавший ничего подобного, не сумел удержать глухого стона. Я даже не взглянул на него, продолжая прямо смотреть на главного злого эльфа.

— Так зачем я вам нужен? — повторил я свой вопрос, который пока оставался без ответа. — Ведь не просто же так вы такую ловушку сумели организовать в столь короткий срок.

— Хм, — эльф улыбнулся краешками губ, но взгляд его зеленых глаз оставался серьезным, холодным и надменным. — Сиэана, девочка моя, подойди.

Она появилась откуда-то сбоку и как только в пределах видимости оказалась особь женского пола, меня основательно «повело».

Я зажмурился, сильно, до звездочек перед глазами, вот только зря. Я постарался представить в своем воображении того амбала, который слегка перегорел от страсти к юным мальчикам в борделе, но это только усугубило неприятную ситуацию. В этом зале кроме нее для меня никого не осталось, и то, что я хотел с ней сделать… А чем дольше я представлял себе этого обезьяноподобного мужика, тем больше начало разыгрываться мое воображение, предоставляя картинки одновременно как отвратительные, так и еще более возбуждающие. Я прогнал прочь видение этого мужика, но стало только хуже. Последняя здравая мысль, которая всплыла в моем сознании — возглавить группу охотников на ведьм и искоренить эту пакость на корню, чтобы даже воспоминаний о них не осталось на Дариаре.

— Отец… — она подошла к Лавинаэлю и заглянула ему в глаза. На ее лице было столько скорби, что будь я в своем нормальном состоянии, то, скорее всего, пожалел бы бедняжку, у которой, похоже, сдох любимый хомячок. — Я прошу тебя…

— Все уже решено, Сиэана, и ты знаешь, что это наш последний шанс. — Он схватил ее за плечи и рывком развернул ко мне лицом. — Она вам нравится, герцог?

Нравится? Он что издевается? Или не понимает, что мне сейчас вообще все равно, лишь бы пол был подходящий. У его дочурки вполне подходящие для меня выпуклости присутствуют. Так что да, конечно, нравится.

Он прочел ответ по моим глазам и усмехнулся.

— Тогда не будем тянуть. Молкрен, ты же будешь толь любезен, и проведешь церемонию? — Лаванаэль повернулся к дроу, который сдержанно кивнул. — Пожалуй, можно начинать. Тем более герцог вполне подготовлен для закрепления обряда.

— Отец! Я прошу тебя! — Сиэана вывернулась из его рук и упала на колени, сложив в молитвенном жесте руки. Мне ее поза понравилась. Она открывала столько возможностей, я не удержался и провел языком по сухим губам. Возбуждение уже практически не удавалось сдерживать.

Небрежный щелчок пальцами Лаванаэля, и на девушке не осталось ее одежды, которая очень удачно прятала от нескромных взглядов, вроде моих, ее тела. Вместо явно мужского наряда теперь она была облачена во что-то очень прозрачное и белое. Я почувствовал, что сердце бьется где-то в горле. Перед глазами стоял туман, и я практически не сознавал, что ее отец схватил за руку и поволок по полу в мою сторону. Рывок и девушку буквально швырнули мне в руки. Я судорожно вдохнул ее запах, и только стоявший в прекрасных глазах ужас хоть немного сдерживал меня от того, чтобы не порвать это воздушное и прозрачное, намотанное на Сиэану.

— Нет! — вопль Айзека ненадолго отвлек меня от женского тела, которое я все плотнее и плотнее прижимал к себе. Я повернул голову в его сторону и увидел, что бросившегося к дроу дружинника опрокинули на пол, прижав так, что он не мог даже поднять головы. — Кеннет, нет! — Больше я ничего не слышал, похоже, ему заткнули рот.

— Ты берешь эту девушку? — вопрос дроу застал меня врасплох. Я недоуменно посмотрел на него. Конечно, беру, раз дают. По-моему, я так и ответил, а может быть и нет, моя память фиксировала лишь обрывки происходящего.

Вокруг меня и Сиэаны стали виться какие-то разноцветные ленты, которые обвивали наши руки, и притягивали все ближе и ближе друг к другу. Даже внезапная боль в запястье не смогла меня отвлечь от главного — женского тела в моих руках.

Бормотание дроу, из которого я не понимал ни единого слова, а затем яркая вспышка, которая на мгновение ослепила меня, и сорвавшийся с рук огонь, который словно заключил нас в своеобразный кокон, а потом опал, не причинив вреда.

— Его магия приняла ее, это хорошо. Ну а сейчас пришла пора закрепить обряд, — донеслось до меня, как сквозь вату; легкий дискомфорт и мы очутились в полутемной комнате, большую половину которой занимала огромная кровать.

Сиэана попыталась вырваться из моих объятий, и ей это даже удалось. Отступив назад, она вытянула перед собой обнаженные руки.

— Нет, не приближайся ко мне, ты, грязное животное…

И вот тут мне сорвало крышу. Ах, ты так! Два шага, эльфийка попыталась меня ударить, и ей даже почти это удалось, вот только то воздушное нечто, что обволакивало ее тело, практически его не скрывая, явно не было предназначено для подобных упражнений. Я схватил ее за руку, подсечка под колени, и мы упали на так удачно стоящую позади нее кровать.

Я упал сверху, при этом слегка придушив ее, потому что девушка обмякла и на пару секунд перестала сопротивляться. Этого мне хватило, чтобы полностью потерять голову. Дальнейшее больше напоминало поле боя. Никаких предварительных ласк, только отчаянное сопротивление и потребность самца брать то, что было предназначено самой природой. Треск разрываемой ткани, боль в прокушенной губе, которая вместо того чтобы остудить, казалось, еще больше разгорячила меня, хотя, куда уж больше? Рывок и она обмякла, потому что сопротивляться было уже ни к чему, рваный ритм, древний, как сама жизнь. Мой стон, который вырвался из горла в тот момент, когда все закончилось.

Я лежал на огромной кровати и медленно приходил в себя. Больше не было отнимающего разум тумана в голове с одной только потребностью — выплеснуть в кого угодно сводящую с ума похоть. Потребности не было, зато пришло осознание того, что я только что натворил.

— Прости, — я повернулся на бок и дотронулся до обнаженного плеча, лежащей ко мне спиной девушки. По вздрагивающему телу было понятно, что она плачет. Я отметил, что мой голос звучит довольно равнодушно. — Вы же видели, что меня опоили. Зачем твой отец оставил нас наедине?

— Не прикасайся ко мне! — Сиэана вскочила на колени, комкая в руках какие-то белые тряпки и прижимая их к груди, прикрываясь от моего пристального взгляда. Сейчас я мог оценить ее более здраво — эльфийка действительно была очень красивая. Еще бы убрать ненависть из ее глаз…

— Я не собираюсь к тебе прикасаться, — я поморщился и встал, чтобы одеться. Заметив на простынях кровавые пятна, снова почувствовал сожаление о случившемся. — Я просто говорю, что вы могли предположить, чем это может закончиться.

— Отец рассчитывал на это, — глухо ответила эльфийка. — И воспользовался твоим состоянием. Последний шанс и такое стечение обстоятельств, — она злобно на меня посмотрела, явно ставя в вину случившееся. Не своего отца, который бросил ее, как бы мерзко это не звучало, на растерзание, а меня, который этим воспользовался. Такой вот каламбурчик, только от него смеяться совершенно не хотелось.

— На кой ему понадобилось, чтобы какой-то человек, хоть и герцог, изнасиловал его дочь? — я недоуменно поскреб висок. Ничего не понимаю.

— Он знал, что тебя будет непросто склонить к браку со мной. Но кто-то очень вовремя накормил тебя таким мощным возбуждающим, что ты даже не понял, что уже женат, — она скривилась, но так и осталась стоять на коленях, прижимая к груди остатки платья.

— Что? — наверное, я выглядел очень глупо, хлопая глазами. — Что значит женат? Ты вообще, о чем сейчас говоришь?