Академия магии - Кэролайн Стивермер

— Пусть сначала лезет Гунхильда. Если кто-то нас поджидает, ее дело — приветствовать их первой.

Тириан помог Гунхильде влезть на шелестящие ветки, потом подсадил Джейн, Поршию и Еву-Марию. Когда он повернулся к Фэрис, она прикосновением руки остановила его.

— Сначала скажите мне, — тихо спросила она, — это мой дядя вас нанял?

В тихом голосе Тириана звучало удивление:

— Разве вам не сказали?

Фэрис не ответила.

— Значит, не сказали. Он нанял меня, как только убедился, что вы стали студенткой Гринло. Он хотел быть уверенным, что вы здесь останетесь.

— То есть останусь там, куда он меня засунул. Значит, вы — мой охранник.

— Ваш телохранитель, если обстоятельства этого потребуют. Я удивлен, что мои услуги сегодня не понадобились. Не имел представления, что колледж Гринло дает такое широкое образование.

— Этому в Гринло не учат. — Фэрис неохотно отдала кочергу Тириану. — Такому прямому воздействию.

— Наверное, следует учить. Наш морячок теперь дважды подумает, прежде чем подойти к студентке.

Эта мысль развеселила Фэрис. В первый раз после драки она почувствовала, что у нее поднялось настроение.

— Полезный предмет эта кочерга, — заметила она.

— Я буду обращаться с ней осторожно, — заверил ее Тириан.

Фэрис подпрыгнула, чтобы схватиться за ветку дуба, и в высшей точке прыжка почувствовала руки Тириана на своей талии. С его помощью она ухватилась за ветку, и та упруго перенесла ее через стену.

Листья дуба шелестели вокруг нее, пока она смотрела вниз, в сад. Тириан исчез. Какое-то время Фэрис позволяла ветке раскачивать себя в темноте и слушала, как порывы ноябрьского ветра шуршат сухими листьями.

— Фэрис! — прошипела из темноты Джейн. — С тобой все в порядке?

Фэрис слезла с дуба и присоединилась к стоящим в саду подругам.

— Все отлично.

По пути к кабинету декана Фэрис посматривала по сторонам в надежде, что заметит Джейн, или Гунхильду, или кого-нибудь из остальных нарушительниц порядка. У нее было такое чувство, будто она едет в повозке на казнь. Но никого из подруг поблизости не обнаружилось, она в одиночестве шагала по лабиринту коридоров, в одиночестве поднималась по лестницам и в конце концов в одиночестве встала перед столом декана.

Декан, женщина огромного роста, в манерах которой чувствовалась железная твердость, не поднимала глаз от своих бумаг.

Фэрис приняла идеально устойчивую позу, которой научила ее мадам Брачет. Ее так и подмывало украдкой оглядеть комнату, уставленную полками с книгами, но она сосредоточила свое внимание на хозяйке кабинета.

Декан отложила ручку.

— Я получила письмо, Фэрис Налланин, и хочу знать, что оно означает. — Она выбрала листок бумаги из стопки перед собой и подняла его. Взгляд ее темных глаз был устремлен прямо в светлые глаза Фэрис. — Вы шантажировали многих своих соучениц или Менари была вашей первой жертвой?

Фэрис почувствовала, как у нее открылся рот. Несколько секунд она ошеломленно молчала, потом ей удалось произнести: «Простите?» — почти без запинки.

Суровое выражение лица начальницы колледжа слегка смягчилось.

— Или это было сделано непредумышленно? — И она протянула листок Фэрис.

Девушка взяла письмо, прочла его и в ужасе посмотрела на декана.

— Я ей не угрожала. Я ничего подобного не говорила. Все было совсем не так… — Она замолчала, пытаясь взять себя в руки.

Декан приподняла одну бровь.

— И все же вы очень нуждаетесь в деньгах. Как ясно дает понять отец Менари, Паганели — весьма знатное семейство. А такие семьи почти всегда богаты.

Фэрис сделала глубокий вдох и выдохнула как можно медленнее. Потом повторила это упражнение еще раз и передала декану содержание своего разговора с Менари.

— По-видимому, я должна носить с собой мел и грифельную доску, чтобы рисовать генеалогическое древо, если попросят, — закончила она.

Декан, приподняв брови, посмотрела на письмо Паганеля.

— Как вы думаете, почему Менари сказала… то, что она сказала, относительно вашего происхождения?

— Я родилась через шесть месяцев после смерти моего отца. Это породило слухи.

— Вы не могли бы объяснить подробнее?

— Хорошо. Галазон и Аравиль были двумя из четырех герцогств, которыми когда-то правили короли Лидии. Общие географические и экономические интересы превратили эти герцогства вместе с двумя другими — Сенедвайном и Хейдоком — в свободное торговое содружество, которое пережило лидийцев. Этот неформальный союз просуществовал до середины восемнадцатого века. Затем герцоги Аравиля начали величать себя королями Аравиля. Смехотворное самомнение. Такого титула не существует и никогда не существовало, независимо от того, как Джулиану Паганелю нравится себя именовать.

— Я передумала, — запротестовала декан. — Рассказывайте не так подробно. Какое отношение все это имеет к вам?

Фэрис мрачно улыбнулась.

— Мать моего отца обнаружила дурной вкус и заявила о своих правах на трон Аравиля. После ее смерти мой отец продолжал добиваться престола. В конце концов он нашел группировку, которая сумела короновать его. На какое-то время. Его хватило на собственно коронацию и на свадьбу. Другая группировка свергла его с трона и выслала вместе с семьей из Аравиля. Боюсь, такие вещи происходят там постоянно. Это не очень цивилизованная страна.

— Догадываюсь.

— Та группировка, которая его свергла, не хотела, чтобы он собрал подмогу и вернулся в Аравиль, но они также не хотели публично расправляться с ним. Поэтому моих родителей посадили на корабль и не позволяли им причалить к берегу. Время от времени корабль заходил в гавань, где капитана и экипаж меняли, чтобы не дать моим родителям превратить их в своих сторонников. — Фэрис сделала паузу, чтобы прочистить горло. — Мой отец умер. — Она снова прокашлялась. — Моя мать была герцогиней Галазонской. Наши законы наследования не исключают женскую линию. В Галазоне женщины всегда получали титулы и собственность. Поэтому с ней считались даже до ее замужества и после того, как она овдовела. С помощью родственников она добилась освобождения на том условии, что вернется в Галазон и никогда его не покинет. Это условие она сама стремилась выполнить. Но она была… — Фэрис заколебалась, раздумывая, как бы помягче выразиться, и остановилась на точном слове, которое уже сорвалось с ее губ: — Беременна. Если бы этот факт стал известен, ее заточение длилось бы бесконечно.

— Но оно закончилось, — сказала декан. — А потом появились вы. И объяснить это было, наверное, сложно.