И это снова мы - Владимир Геннадьевич Кротов

Завернутое в саван тело опустили в могилу. Позже, когда осядет земля, установим обелиск и саму могильную плиту. Украшения и ценности на усопших здесь оставлять не принято, чтобы не было искушений возможным осквернителям. Поминок как таковых тоже не проводят, но мы с Колей все равно отметили печальное событие у меня в кабинете. Посидели тихо, по простому, пили самогон, закуска была самая немудрящая. В процессе подошел Васильич и Пауль с Ульрихом, тоже приняли посильное участие. Водку пил как воду, не чувствуя ни вкуса, ни крепости. Но не смотря ни на что, со временем горькая свое дело сделала, боль слегка отпустила. Вернее сказать просто притупила горечь утраты. После этого я снова завалился спать, чувствуя в душе полнейший раздрай и опустошение…

Проснулся рано утром, справа от меня лежит Маша, слева на полу, на медвежьей шкуре растянулась довольная Визга. Жена уже не спит, молчит и смотрит на меня.

— Ты как?

— Вроде нормально.

— Это хорошо что нормально. Я тогда во дворе так испугалась! Ты моментально изменился, взгляд стал страшный и дикий а движения очень быстрыми. Так в кино вампиров и прочих оборотней показывают. Вроде только что стоял весь опустошенный а через мгновенье превратился в совершенно другого человека, злого, напряженного словно тетива лука, с сияющим мечом в руке. Весь народ как щиманется кто куда! Сразу поняли что дальше будет. Но слава богу только кочевников порубил, своих не тронул. Но люди до сих пор побаиваются, поговаривают что дескать барон безумен в гневе, себя не контролирует. В боевой транс впадает как скандинавский берсерк.

— Они что здесь, про викингов и их дела знают?

— Конечно знают. Норманны еще в 10 веке всю Европу терзали, легенды и страшилки про них оттуда и пошли. Да и ладно, что нам эти викинги, ты лучше о себе расскажи. Как так получилось что вы с Юргеном всех одолели, там ведь степняков было до фига? Я в самом начале через Орлика все видела. Потом не до того стало, тоже стреляла с башни.

— Да, их человек 30 еще оставалось, они стрелы не кидали, видно хотели живьем взять. Я как один оказался без Юргена, понял что смерть моя пришла, не выстоять и не отбиться. От отчаянья сам на них кинулся. В голове все перемкнуло, возникла жажда убийства, сдержать себя не мог. Да и не хотел. А они от меня как зайцы порскнули, на коней и в степь. Только одного и смог догнать, развалил напополам, душеньку потешил.

— Все ясно. У меня муж безумный берсерк, лишенный страха смерти. Теперь это очевидно, кочевники это тоже поняли и вовремя сдристнули. Ты и поседел весь после этого, видно в организме необратимые изменения произошли. Тебе нельзя сильно злиться и испытывать негативные эмоции, а наоборот, надо больше радоваться и улыбаться. Чтобы больше в одержимого не превращался, очень страшно рядом находиться. Сейчас мы с Визгой тебя немного развеселим.

Тут Маша уставилась на свою собаку и скомандовала ей. — Визга, улыбайся!

Довольная псина стала щерить пасть, поднимая уголки губ, показывая свои клыки. При этом она еще и вздыхала как — то по особенному, и поскуливала. Зрелище было комичным и пугающим одновременно, для незнающего человека могло показаться что собака нервничает и вот — вот цапнет. Но контрастом были веселые и умильные глаза, и вихляющееся тело с крутящимся хвостом.

Я тут же помимо своей воли разулыбался, настроение неизбежно поползло вверх.

— Очень необычно, молодец Визга. При случае всегда себе и своей хозяйке на кусок хлеба заработаешь, с такими — то талантами. Иди ко мне, дай я тебя поглажу, моя ты умница…

Сколько не грусти и не печалься, а жить дальше надо. Никто за меня мою работу не сделает, давай ваше благородие, впрягайся в привычную лямку. Люди надеются и смотрят на тебя, нельзя не оправдать их ожиданий. Так я подбадривал самого себя, отправляясь после завтрака на очередную планерку. Первым как и водится, заговорил Роблад.

— Всего погибших у нас 27 человек. Из них 12 дружинников, остальные ополченцы и прочие.

Тут его взгляд вильнул в сторону, он явно не знал к кому отнести мою жену.

— Продолжай Роблад, все нормально.

— Раненых более 40 человек, но тяжелых осталось не более пяти. Татьяна заверила что выходит всех. Сейчас она отдыхает, я велел ее не тревожить, целительнице надо набираться сил. Нагрузка на нее и Валерию очень велика. Ванессе тоже дел хватает, там раненых половина, если не более. Ну так вот. В плен попало около 30 человек. Было больше, да только восьмерых человек потеряли.

— Это ты про зарубленных мною говоришь?

— Да про них. Среди них был последний из оставшихся в живых боевой маг. Под ним лошадь убили, взяли без сознания, а то бы он наворотил дел. Этот степняк держался уверенно, с достоинством, словно уже был в плену и вернулся из него с малыми потерями. Очевидно решил что мы его будем уговаривать поступить к нам на службу.

— Вот оно что. Он мне сразу не понравился, такой спесивый чертила. Наверное думал что его выкупят родичи или еще чего. Только не вышло у главнюка ни хрена. Всех их ждет тот же финал что и пресловутого Кемгиста. Но они про это пока не знают. Кстати, среди пленных есть кто из высшего командного состава?

— К нам снова попал в плен раненый брат главного вождя, Чигулбай. Уже второй раз за одну седмицу — тут суровый командор хихикнул словно легкомысленная девица.

— Самого Чигенбая убили в последней атаке, зря он вырядился как петух. Пуле без разницы какой доспех пробивать, хоть золоченый, хоть простой. В этом плане нам повезло, стрелки первым делом выбивают богато одетых воинов. С этого и началось отступление степняков. Еще удалось захватить одного сотника и одного тысячника. Они подранены, если бы не высокое звание, их бы просто дорезали на месте. Сейчас все пленные вкалывают как каторжники, а начальство просто присутствует. Углубляют ямы что сами нарыли и скидывают туда трупы захватчиков. Вот и пригодились и эти рвы и сами пленные. Военная добыча очень велика, никто толком не считал сколько топоров, ножей, копий и прочего взяли с кочевников. Лошадей сумели захватить всего 12 штук. Нашим они в руки не даются, убегают в степь, а там прибиваются к своим.

— Только денег и ценностей почти нет — подхватил Пауль. — С убитых собрали всего около 30 золотых монет. Ну это