Только обгон - Георгий Гуревич

- И ты решил вступить в переговоры, Рэй?

- Нет, не решил... Но похоже, что мы вынуждены. Логика вещей...

- Вступить в переговоры и поверить на слово Джэю, который обманул всех, помогавших ему, увел чужие деньги и чужие материалы, чужой труд оплатил дутыми акциями, пустыми обещаниями, он даже не собирался их выполнять. Поверить Джэю, который не остановился перед тем, чтобы собственную дочку выбросить в космос, почти на верную гибель. Да он пообещает вам что угодно: треть пещеры, половину, три четверти, а прибывши первым, закажет феям тысячу солдат, только вы и видели эту пещеру...

Кажется, в тот раз я переубедил товарищей, но ненадолго. На Джэя работала физиология. Мы устали, телу хотелось отдохнуть от перегрузок, и мозг, мнимый владыка тела, подыскивал подходящие оправдания для отдыха. Снова и снова слышал я все те же доводы: "Логика вещей... Трезвая оценка фактов... Цифры показывают... Вынуждены считаться..."

- У них собран цвет науки, лучшие ученые мира. У них обеспечены идеи для трех девяток.

- Разрыв все увеличивается. Полгода гонимся, не можем догнать.

- Хорошо, допустим, прибыв раньше, Джэй выставит у входа тысячу солдат. Ну а если мы прибудем раньше? На "Паломнике" двигатель на килограмм лучей в секунду. Джэй направит его на пещеру и пришлет ультиматум: "Сдавайтесь или сожгу с феями вместе".

- И вы согласны капитулировать?

- Нет, но логика вещей...

Однажды к нам в аппаратную, где мы с моим счастливым соперником, не глядя друг Другу в глаза, мрачно монтировали саркофаги, зашел капитан Рэй...

- Хочу познакомить тебя с одной тетрадкой, - сказал он, покусывая губы. - Мне кажется, что твое... наше упрямство отчасти связано с недостатком информации. Вот тут Джэтта записала по памяти подробные рассказы Тэя. Ты прочти, как складывалось на самом деле пребывание в райской пещере.

Я прочел. Поскольку это был пересказ рассказов, я и не стараюсь сохранить стиль Джэтты, ее претензии на литературное изящество. Излагаю суть...

После третьего пира, когда еда чуть ли не из глаз сочилась, Тэй и его спутники занялись благоустройством. Палатку заменили сборным домиком, сначала двухкомнатным, потом пятикомнатным. Подвесили к своду пещеры сотню люстр. Заказали растительность: клумбы, ягодник, фруктовый сад и десять соток дикого запущенного леса. Выспались, нагулялись, налюбовались и заскучали.

Что бы придумать еще?

Ничего!

В самом деле: что хочется сытому, отоспавшемуся, одетому, обеспеченному, избавленному от всех житейских хлопот?

Видимо, нужны блага духовные, во всяком случае - невещественные: любовь, дружба, почет, слава, сила, талант...

А как выразить словами заказ на талант? "Феи, заверните мне, пожалуйста, полкило таланта".

Феи таких приказов не выполняли. Не понимали.

Врач, старший из четырех, естественно, раньше всего подумал о здоровье. С удовольствием он потребовал бы у фей молодость, но как объяснить им, что это такое, как овеществить, перевести на килограммы? Доктор попробовал заказать себе молодое сердце, но, видимо, не все слабости организма знал, не все учел; вероятно, нельзя было менять только сердце. У доктора начались головокружения, спазмы, обмороки. И он не понимал отчего. С трудом спас себе жизнь, потребовав прежнее сердце. Очевидно, оно было записано каким-то образом в архиве у фей, старое сердце вернулось со всеми своими невротическими болями, но доктор был рад, стал чувствовать себя привычно. А вот Тэя удалось излечить. В пути ему оторвало палец при мелкой аварии, теперь он потребовал новый. И получил палец, приехал с новым пальцем на Йийит, демонстрировал его медицинским светилам. Светила не нашли ничего патологического, но и доказательством не признали. Ведь не было свидетелей, видевших Тэя без пальца.

Любовь захотел материализовать молодой астроном. Вернее, не любовь, а наслаждение. Уединившись в дальнем углу пещеры, он завел себе целый гарем из разноцветных и разнокалиберных одалисок. Но темпераментные любовницы отравили ему жизнь. Скучая, они ссорились друг с другом, требовали, чтобы султан беспрерывно обнимал их или придумывал и заказывал у фей подарки, всем одинаковые и каждой - самый лучший. Юный многоженец решил [как жестокий шах из "Тысячи и одной ночи" (прим.пер.)] после ночи страстных объятий избавляться от возлюбленных, командовал феям: "Убрать!" - и те демонтировали очередную красавицу. На следующий же вечер, распаляя воображение, астроном придумывал красавицу другого типа. Придумывал и разочаровывался, придумывал и пресыщался. Пробовал он вызвать и ту единственную, о которой мечтал до отлета. Но та девушка отвергла астронома на планете Йийит, отвергла и в пещере копия, созданная феями, явилась равнодушная, холодная, насмешливая. Какой помнилась, такой и явилась.

Хуже всего получилось у того, кому не хватало в жизни почета.

Это был кладовщик экспедиции: император продовольствия, запасных частей и горюче-смазочных материалов. Правда, в пути он носил громкий титул заместителя командира по общим вопросам, и, поскольку капитан погиб, заместитель требовал теперь, чтобы его признали начальником. Требовал, хотя не способен был командовать. Исполнительный аккуратист, мелочно-заботливый, педантичный в отчетности, лишенный инициативы и воображения, он совершенно не годился для роли руководителя. Кладовщиком был великолепным, а командиром оказался тупым, упрямым и заносчивым. Его высмеяли и разжаловали, по предложению доктора объявили в феерическом раю республику четверых равноправных. Тогда мрачный кладовщик потребовал самоопределения, получил в свое распоряжение четверть пещеры и заселил ее покорными, раболепными слугами. Самыми раболепными были копии доктора, астронома и Тэя.

Но даже до ограниченного сознания честолюбца вскоре дошло, что он получает не почет, а суррогат почета. Созданные им псевдосущества повторяют его же слова, в сущности он сам себя хвалит перед зеркалом. Так что через несколько дней, разогнав сонм рабов, кладовщик вернулся в общий дом, вернулся злой, непримиримый, оскорбленный, вынашивая планы мести этим зазнайкам, узурпаторам пещеры, которой владеть и распоряжаться должен только он, законный заместитель командира экспедиции по общим вопросам.

Фантазия у него оказалась изощренная, времени на хитроумные выдумки хватало.

К сожалению, в мире фей завхоз обладал еще и могуществом. Он мог сказать: "Провалитесь вы все!" И ножки стульев, на которых сидели его недруги, начинали погружаться в землю. Он мог сказать: "Пусть колбаса прирастает к носу мальчишки Тэя!" И у Тэя на носу оказывался ломтик колбасы, розовый, с сальными глазками. "Пусть колбаса отвалится и прирастает к его носу!" - отбивался Тэй. Так началась дуэль каверз. Жители райской обители отравляли друг другу жизнь, пугая невиданными чудовищами. Среди ночи в спальнях появлялись гремящие скелеты, позеленевшие мертвецы садились на подушки, по кущам разгуливали вампиры, великаны и драконы, не только страшные на вид, но и опасные. И в этой дуэли каверз порядочные терпели поражение, они не позволяли себе вредоносных выдумок, тогда как хитрец изводил их живыми кошмарами, лишил покоя и сна, заставил нести круглосуточное дежурство, всегда быть наготове с обезоруживающим "сгинь!". К тому же по правилам фей "сгинь" не всегда действовало. Феи отказывались разрушать, если в этот момент они сооружали что-нибудь. Как бы отвечали: "Мы заняты, обратитесь в другое время". Хитрый завхоз вскоре распознал это правило, научился загружать фей на много часов вперед, заказывая им сразу целое семейство драконов. В результате однажды, увидев страшную морду с раздвоенным языком, астроном (тот, что пробовал стать султаном) произнес спасительное "сгинь", но дракон не сгинул, потому что феи в это время творили ему подругу. И несчастный султан был проглочен чудовищем. А Тэй и доктор, захватив скафандры, бежали из рая, превращенного хулиганом в ад.