Стеклом по венам течет в кровь (СИ) - Ани Закари

не может дарить другому человеку кулон просто так, потому что ему понравился этот предмет.

Как же с ней нелегко, подумал Роберт, продумывая в голове другую идею, чтобы убедить ее принять кулон.

— Просто померь, я потом заберу его себе, — она подозрительно повернулась к нему спиной, приподняла волосы, он осторожно, стараясь не прикоснуться к ней, чтобы избежать новых разговоров застегнул цепочку. Это была старинная цепочка, серебряная, ручной работы, кулон необычный, в нем было перемешано несколько оттенков коричневых и янтарных цветов, редкое старинное украшение.

— Тебе идёт, очень, думаю ему приятно на твоей тоненькой шее, очень удобно, — продолжал Роберт, в надежде ее убедить, через пару секунд, Ана расстегнула его и положила ему в ладонь.

Он крепко сжал губы, — почему нет? Тебе не нравится?

— Я, не хочу! Я просто не хочу, причина одна.

Ему стало ещё обиднее, но он не терял надежды, — тогда прими временно, как предмет исследования, смотри, протянул ей цепочку, продавец сказал, что цепь старинная и камень редкий, ты же историей вроде интересуешься стариной. Узнаешь, что это, чьё это, потом и мне расскажешь, ну что, идёт? Оставь его у себя, как предмет исследования, а не как подарок. Если честно, я как его увидел он мне тебя напомнил, тебя в нем вижу.

Немного помолчав и заметив, как он начинает нервничать, она поняла, как ему важно, чтобы она приняла его подарок.

— Ну, хорошо, хорошо, он мой. Я в твоих глазах коричневая и старая, — начала над ним подшучивать Ана, чтобы разрядить напряжённую атмосферу, чтобы он успокоился.

— Нет, нет, — занервничал ещё больше он, как первоклассник перед учителем, — имел ввиду, что ты редкая, в тебе несколько оттенков, это, как твой характер многогранный, — засмущался он. — Ты замкнутая, сдержанная, а когда радуешься, становишься яркой, переливаешься разными оттенками. В общем неуловимая, непостоянная, — заулыбался он. — О, Господи, что я опять несу!?Мне нужно поспать, пойдем быстрее…

Они дошли до машины, сели, он откинул спинку кресла прилёг и закрыл глаза. Все время, которое он спал она не сводила с него глаз, думала, как человек может так меняться, то один, то другой, так и она уснула, повернув голову в его сторону. Около часа с небольшим Роберт проснулся, медленно повернулся, чтобы посмотреть рядом ли она? Увидел, что она в каких-то нескольких сантиметрах от него, крепко спит, она так неслышно дышала, он потянулся к ней, чтобы услышать дыханье, попытался пальцами убрать волосы с ее носа, но внезапно она открыла глаза:

— Что ты делаешь, не приближайся! — встревоженно нащупала ручку двери, но дверь была заперта.

— Что с тобой? — озадачено спросил он. — Успокойся! — отодвинул руки от неё, — cмотри, я ничего не делаю!

Но она не отвечала, вмиг побледнела и cнова стала задыхаться, он разблокировал дверь. Анаоткрыла дверь, вырвалась наружу, хотела убежать, но ноги ее не слушались, она упала четвереньки, пыталась встать, но не смогла, держалась за шею, будто ее душат.

Он в недоумении наблюдал за всем, но не стал подходить к ней, пытался понять, что с ней происходит. В голове все запуталось. Так как он с недоверием относился ко всем, думал, что она преувеличивает, тем самым привлекая на себя внимание, а вторая его половина была убеждена, что ей все же плохо, она встревожена и напугана, но чем, он ничего не сделал и не пытался. И тут ему вспомнились слова, матери Лизы о том, что у них есть особая семейная манера привлечения мужчин.

Ана немного успокоившись, посмотрела по сторонам, затем наверх, на небо, такое чёрное и осыпанное миллионами звёзд, стала ровнее дышать и не понимала, что ее подтолкнуло на эти действия? На улице было тепло, но ветерок был приличный, поднимал пыль с полей ввысь. Она так и сидела на земле около машины, не могла даже посмотреть в его сторону от стыда.

— Он, наверное, считает меня истеричкой, — подумала она. Через несколько минут медленно повернула голову, посмотреть, что он делает, а он все это время, не отрывая глаз смотрел на неё, с большим знаком вопроса во взгляде.

Поехали? — прошептал он.

Она поднялась, встряхнула пыль с одежды и села в машину. Не сказав ни слова, он завёл машину, они уехали. Так проехали три часа, начало всходить солнце, первые солнечные лучи начали ослеплять Роберта. Рассвет они встретили в дороге, солнце поднималось все выше и выше над деревней стремительноокрасило дорогу и машину в золотой, сверкающий цвет.

Роберт ехал молча, о чём-то задумавшись, а она анализировала свой поступок, затем потянула руку в карман взяла подвеску и вытянула руку из окна, держа кулон за кончик цепочки, пытаясь рассмотреть камень, при солнечном свете, камень переливался, разными цветами. Она смотрела на него, тихонько радовалась.

А Роберт, поглощённый своими мыслями, совсем забыл о ней, но повернувшись, чтобы посмотреть, как она, увидел необычную картину, как она радуется своей цепочке, как ребёнок. То, что ей дорог уже, его подарок, он был уверен. Хоть что-то его осчастливило.

Глава VII. Внутренние противоречия

Всю оставшуюся дорогу, они ехали молча. У Роберта звонил телефон, постоянно, это была Ирен. Он наконец ответил, чтобы быстрее закончить разговор. Постоянно поглядывая в сторону Аны, которая задумчиво рассматривала живописную местность. Внезапно, телефон Роберта выскользнул из рук, провалился под сиденье и включилась громкая связь. А Ирен сегодня, как не кстати была в своём стиле:

— Куда пропал? Развел ещё одну мечтательницу? Которая редкая и непохожая ни на кого, на это еще покупаются? — рассмеялась и продолжила, — подарок купил? Ладно, не бойся, Лизе не расскажу, взамен возьму завтра, твою машину.

За эти несколько секунд, Ирен разрушила миф о прекрасном Роберте, он судорожно нащупал телефон, под сиденьем, чтобы отключить, но сестра его определила. Сам не понимая какими усилиями, повернулся в сторону Аны, она обиженно посмотрела на него. Он не успел зашевелить губами, как она резко перебила его, — просто молчи, — сказала она и добавила, отвернувшись, — останови!

— Да ладно тебе..

— Останови, — потребовала она.

По её тону он понял, что переубедить остаться на этот раз у него шансов нет. Робертостановил машину, на длинной пустынной дороге,