В шаге от любви - Вероника Васильевна Крымова

— Выпить хочешь?

— Угу.

— Так мужик ты или девка?

— А вы как думаете?

— А бес вас поймет. Молодежь нынешнюю.

— Я девушка, можете не сомневаться.

— Так и думал. У меня всегда девки получаются, ёк–макарёк!

Пришлось использоваться весь свой дар рассказчика, чтобы поведать историю недавних злоключений. Услышав о том, что мой Данечка, возможно, является его ребенком, Игнатьев заметно обрадовался.

— С этого и надо было начинать! — произнес он, обдав меня перегаром. — Я знал! Знал, что настоящий мужик. Не могут у настоящего мужика рождаться одни бабы. Не могут ведь?

— Знаете, по мне, так настоящий мужчина тот, который уважительно относится к своей женщине, а не меняет жен, как перчатки, — заметила я.

— Много ты понимаешь, дурилка малолетняя, — не остался в долгу Лев Ильич. — Если Даня мой сын, а я чую, что мой, чуйка у меня есть, понимаешь? Так вот, если мой, то женюсь на тебе!

Я едва не свалилась на ковер, прямо на то место, где еще недавно возлежал нервный Лёня. Приплыли, называется, только этого мне не хватало для полного счастья.

— Вы мне вообще–то в дедушки годитесь, — напомнила я.

— Эх, вот теперь заживем! — не слушал меня олигарх. — Еще сыночков нарожаем, мало мне одного. Я солидный мужчина, уважаемый, да и есть, что детям оставлять.

— Мне пора, — пробормотала я, вскакивая на ноги. — Меня подруга заждалась, и вообще, пробки на дорогах. Пошла я, короче.

Лев Ильич настиг меня в коридоре и подхватил под руку.

— Как тебя, говоришь, зовут? — спросил он.

— Лиза, — буркнула я, пытаясь освободиться. Но не тут–то было. Хватка у дедули оказалась бульдожья.

— Лизонька значит. А мне нравится.

Глава 8

Уже на лестнице он, наконец, отпустил мою руку, и я, естественно, воспользовалась моментом и дала деру.

— Я пойду, хорошо? Да и на празднике вас, наверное, заждались, — намекнула я со всей доступной в данных обстоятельствах тонкостью, и со скоростью света метнулась вниз на первый этаж.

— Беги–беги, Лизонька. А я всё устрою! — донеслось мне в спину.

Я пулей вылетела из здания, решив разыскать, наконец, Варвару Викторовну и поделиться случившимся. Щёки мои пылали так, что казалось, будто поднялась температура, притом сразу под сорок.

Так опозориться! Ну надо же!

Мама бы обязательно сказала что–то вроде: «С кем поведёшься, от того и наберёшься». С Варей приключения на нижние девяносто могла нажить себе даже монашка, что уж говорить обо мне, человеке, у которого на Белку никакого иммунитета. Я её обожала и вечно поддерживала любые, даже самые сумасбродные идеи.

И, кажется, вошла во вкус. Иначе мне нечем объяснить своё сегодняшнее поведение.

Нужно было немного прийти в себя, потому не пошла к столам, в толпу, повернула за угол. Чтобы тут же убежать обратно! В розовых колючих кустах виднелась шляпка Марты Геннадьевны.

И что, интересно мне знать, она делала под окнами кабинета Льва Ильича?

Я прикинула приблизительное расстояние — ну да, по всему выходило, что она стояла или под ними или совсем рядом. Мелькнувшую, было, идею о том, что её туда затащил какой–нибудь светский красавчик, отмела с ехидной усмешкой, однако мороз по коже всё же пробежал. Подозрительно всё это. Но идти и расспрашивать её — ни за что!

А может, она работает на того самого Барского?

Я хмыкнула. Не моё дело, в конце концов. Унесла ноги и слава богу.

Толпа гостей немного разошлась. Многие прилипли к фуршетным столикам и лакомились изысканными деликатесами, запивая элитным шампанским, я же пыталась разглядеть вечный двигатель в юбке, вокруг которого наверняка уже кружит толпа кавалеров, а значит, можно искать разъярённого Глеба с ружьём наперевес.

Варенька такая. Обаяние если включит — никто не устоит. А когда ей нужна информация, она поворачивает ручку на максимум.

Я прогуливалась уже минут десять, стараясь не столкнуться ни с Мегерой, ни с моим «потенциальным будущим, прости-Господи, мужем» Львом Ильичем, ни с мужчиной из нашего офисного здания, когда вдруг услышала разъярённое: «Варвара!»

— О, мне туда! — обрадовалась я и поспешила на голос Глеба.

— Милый, это не то, о чём ты подумал, — ответила Белка, правда, в голосе её не звучало ни капли смущения или раскаяния. — Этот джентльмен поскользнулся на траве и едва не уткнулся своим носом мне в… декольте. Но я его прощаю, не хмурься.

— А я не уверен! — поигрывая плечами, словно разминаясь перед схваткой, заявил ревнивец, приближаясь.

Имевший неосторожность поскользнуться в опасной близости от Вареньки мужчина побледнел и что–то замычал. Я подумала, что Глеб ни за что не унизится до избиения слабых и беспомощных, но всё же хотела отвлечь своим эффектным появлением из–за небольшой компании почуявших горячую сплетню матрон, потому приподняла голову, расправила плечи и… поскользнулась. Точь–в–точь, как бедный мужчина. Быть может, это произошло на том же месте.

— А–а–а! — вскрикнула я. И приземлиться бы мне задней частью на траву, только вот спас меня каблук, так своевременно воткнувшийся в землю. — Фух. Простите, пожалуйста, — извинилась перед разочарованной аудиторией.

На матрон было жалко смотреть. И мужчинам подраться не дала, и сама не грохнулась, не развлекла почтенную публику.

Дамы поджали губы совершенно так же, как это делала Мегера Геннадьевна, и я машинально хмыкнула.

— Лиза, всё в порядке? — Белка подлетела в ту же секунду, ухватила за руку, заглянула в глаза. Однако быстро переключила своё внимание на ревнивца: — Вот видишь, это действительно трава скользкая. Видимо, здесь что–то разлили.

И посмотрела укоризненно, как же ты так, Глебушка, подумал плохо о своей замечательной, самой лучшей на свете Вареньке?

— Простите, был не прав, — произнёс мужчина скупо