Брак и его альтернативы. Позитивная психология семейных отношений - Карл Роджерс

Я (обращаясь к Гейл). Есть еще что-нибудь из вашей жизни после заключения брака, о чем ты хотела бы упомянуть?

Гейл . Я обнаружила, что у меня тоже было множество забавных представлений о браке. Одно из них, не знаю уж, откуда оно у меня появилось, что после замужества любовь уже не нужна. И что мне уже не нужно будет заботиться о Дике, и я могу о многом забыть и заниматься своими делами. Но все оказалось совсем не так. Мне трудно не обращать внимания на Дика, и я все равно забочусь о нем, что тоже оказалось для меня удивительным. Если ждешь, что не будешь заботиться о ком-то, но все-таки заботишься, это довольно трудно.

Комментарий

Эта часть иллюстрирует, на мой взгляд, процесс интроекции человеком (интроекция — от лат. intro — внутри — психоаналитическое понятие, процесс бессознательного включения в структуру «Я» элементов внешнего мира для перенесения на них эмоциональных переживаний.— Прим. пер.) социальных норм и ценностей без проверки их на собственном опыте и как это влияет íà его жизнь и поведение. Очевидно, что у Гейл было интроективное представление — без осознания этого — о том, что жена — это никто, зависимая личность, не способная делать то, что она хочет, у которой нет будущего. Вполне естественно, что она чувствовала себя в ловушке этой роли — причем Дик определенно не внушал ей этого — и что вся ее жизнь закончилась. В последней части беседы выявились еще несколько достаточно необычных интроективных представлений. Было бы интересно узнать историю детства и воспитания Гейл, чтобы выяснить, откуда у нее возникло представление о том, что после замужества женщина уже может обойтись без любви и вообще не беспокоиться о своем муже. Сейчас она уже уделяет больше внимания своему собственному опыту, чем интроектам. И она обнаруживает, что заботится о Дике, что она вовсе не освободилась от «беспокойства о своем муже» и что поддерживание отношений требует определенной работы.

В результате этого признания я очень рассердился на нашу образовательную систему. Даже при всей нелепости преподавания и обучения в наших школах самое простейшее просвещение в области межличностных отношений могло бы избавить Гейл от целого ряда лишних переживаний. Ей стало бы известно, что жизнь женщины даже в браке в значительной степени — это то, что она сама из нее сделает. Она бы узнала, что любовь — это неотъемлемая часть брака. Она бы поняла, что вступление в брак еще не означает наступления полного счастья: еще предстоит бороться, работать и строить человеческие взаимоотношения. Кажется невероятным, что в возрасте двадцати одного года Гейл не имела никакой возможности узнать об этом.

А у Дика была другая: интроективная картина — он считал, что брак только свяжет его и сделает несчастным. Но из своего опыта он также понял, что это не так. Это было для него облегчением: ему не нужно больше «высматривать себе» потенциальную жену — и это сделало его более свободным.

В данной части беседы выявились также две причины вступления в брак, которые делают его прогноз сомнительным. Первая — мотив женитьбы: угодить своим родителям. Известно, что желание доставить приятное своим папе и маме далеко не столь важная вещь, когда двое молодых людей спрашивают друг друга, могут ли они соединиться и жить вместе.

Другая причина, которая тоже может оказаться совершенно неправильной, — женитьба для того, чтобы преодолеть кризис в отношениях. Совершенно ясно, что Дик и Гейл говорили: «Мы или поженимся, или разбежимся в разные стороны». Это представляется мне сомнительным решением, так как открыто не обсуждались реальные проблемы брака или трудные вопросы продолжения их отношений. Вместо этого было ожидание того, что женитьба совершит некое чудо и решит все трудности. Уровень обсуждения ими этих вопросов оставлял желать лучшего.

Различия в modus operandi

Гейл. Когда Дик говорит мне, что я должна измениться или быть такой-то и такой-то, то я верю ему. Я верю, что он хочет, чтобы я была совсем другой, и мне нужно выбирать: либо несчастный муж, либо несчастная я. Я ведь тоже хочу, чтобы он изменился, но я привыкла действовать по-другому. Я не позволяю этому копиться в себе, а потом вдруг взорваться. Если он делает что-то, что мне не нравится, я обычно говорю об этом в тот же момент. Я говорю тебе только один раз, Дик, а потом дуюсь.

Я (обращаясь к Дику). А как она дает тебе знать, что она злится или несчастна от того, что ты делаешь?

Дик. Мне кажется, она почти всегда дуется. (К Гейл.) У меня такое впечатление, что когда ты говоришь мне в одно ухо, то в другое — вылетает, потому что я не могу на самом деле припомнить, чтобы ты сначала говорила, а затем уже дулась. Мне кажется, это происходит одновременно. Я не могу сказать почему, но так я воспринимаю... Конечно, меня это бесит . Я не знаю почему, возможно, это просто различие в modus operandi (лат. способ действий.— Прим. nep. ). Я предпочитаю сдерживаться не по каким-то соображениям этики, а просто это мой стиль. И поскольку настроение у нее портится постепенно, то мне кажется, что это происходит постоянно. И понимаете, я уже забываю те перерывы, когда это не так. Кажется, что это происходит всегда, и я говорю себе: «Почему я должен терпеть это уныние?» Видимо, поэтому я и прошу ее измениться. (К Гейл.) С моей точки зрения, твоя надутость — вроде стены, через которую я не могу перейти. Сначала говоришь мне о своих чувствах, а потом начинаешь дуться... Мне очень трудно с этим... Кстати, моя мама иногда вела себя похоже, и у меня было много трудностей и с ней, поэтому мне так хочется сломать эту стену и прорваться сквозь нее каким-то образом...

Комментарий

Если вы наблюдательны, то, наверное, видели такой тип взаимоотношений между пяти- или шестилетними детьми. Один требует от другого, чтобы тот изменил свое поведение, и приходит в бешенство, если этого не происходит. Другой дуется. Найти различия в modus operandi не представляет сложности. Их можно найти почти в любых взаимоотношениях. Но такие сильные различия говорят о том, что оба нуждаются еще в серьезном личностном развитии и совершенствовании своих отношений.

Некоторые проблемы взаимоотношений

Дик. То, о чем мы рассказывали, относится не просто к жизни вдвоем, а именно к супружеским отношениям. Жизнь вместе была очень плавным переходом. Гейл встретила меня в Бостоне, и мы немедленно занялись поисками средств к жизни и, конечно, вынуждены были конфликтовать и вздорить... Один пример, Гейл, когда тебе было трудно держать меня за руку.

Я. Интересно узнать об этом подробнее. Гейл, когда ты не позволяла ему держать тебя за руку, тебе это было физически неприятно или ты сообщала ему этим, например: «Я не нуждаюсь в тебе сейчас».

Гейл. Да, было даже больше того. Я думаю, это касалось наших обязательств. Мне тогда казалось, что держаться за руки — это более личное, чем что-либо еще. Вы знаете, даже более интимное, чем занятия любовью. Я никогда не была способна взять на себя обязательства без попытки от них избавиться, как только я понимала, что это были обязательства. И вероятно, в этом и есть частично причина того, что мне так не хотелось выходить замуж.

Дик. Для меня женитьба должна была либо решить проблему, либо нет... Я обычно люблю, чтобы все решилось немедленно и не зависело от времени, по возможности простыми решениями... (Задумчивая пауза.) Возможно, брак выражает только желание решить эти проблемы, а не само действительное решение. Понимаете, намерение сказать, что имеет смысл нам обоим прийти к взаимному пониманию и жить вместе. Мне кажется, это более реалистичный взгляд на вещи. Я прямо сейчас подумал, что при таком подходе я мог бы жить намного лучше. Намерение — это не ничто, а что-то, пока оно допускает возможность того, что все не происходит прямо сейчас, немедленно, но требует чего-то еще: времени, усилий, может быть...

Я. Когда вы оглядываетесь назад, можно ли сказать, что сейчас вы общаетесь лучше, чем в первые дни, или приблизительно так же?

Гейл. Хорошо, я бы сказала, что в некоторых отношениях намного лучше, но... Я думаю, это требует много времени, пока кто-то признает, что другой человек — тоже личность, с одной стороны. Понимаете, это должно закладываться в вас, как обучение говорить или что-то в этом роде. Вроде бы нет причин думать, что кто-то другой — тоже человек, как и ты, пока нет установки делать это... После того как я начала видеть, что Дик на самом деле совершенно другая личность с чувствами, не менее значимыми, чем мои, мне стало действительно легче понять его и не воспринимать его как некий идеал, а прислушиваться к его личности.