Роковая измена (СИ) - Безрукова Марина

Тася подставила лицо солнцу и на мгновение закрыла глаза. Она была удивительно красива в этот момент, словно теплые лучи просветили насквозь ее нежную кожу и создали неуловимое сияние. Всё так же, не открывая глаз, она то ли спросила, то ли сказала с убеждением.

— Сострадание есть высочайшая форма человеческого существования. Федор Михайлович, между прочим.

— О, завела свою шарманку, — раздраженно отозвалась Светка и, шумно вздохнув, отполовинила ложкой большой кусок торта. — К твоему упырю это не относится, — продолжила она, облизывая губы.

Тася загадочно улыбаясь, рисовала ложечкой на пенке замысловатые узоры. Ей почему-то стало так тепло и весело, как будто взбалмошная и дерзкая весна взяла над ней опеку и всеми силами пытает поддержать в ней уверенность в себе и таком пока призрачном будущем.

Удивленно, как ребенок, Тася рассматривала окружающих ее людей, подмечала яркие детали в одежде прифрантившихся женщин, любовалась Светкой, которая совершенно не переживая по поводу лишнего веса, с аппетитом доедала торт. Все вокруг напоминали Тасе — жизнь продолжается.

Это было похоже на выздоровление после долгой и изматывающей болезни. Да, еще где-то там внутри покалывает и болит, ноет и постанывает душа, но взгляд уже ожил, щеки порозовели, а тело стало гибким и требует движения.

Наконец, Светка покончила с десертом и заторопилась — лоботрясы ждут. Рядом с кафе притормозила шикарная черная машина, явно ожидая Свету. Тася с удивлением и восхищением посмотрела на подругу, а она слегка поморщилась и, смутившись, зачем-то пояснила.

— Пристал тут один. Вдовец. А сын у него бестолочь.

Она попыталась произнести эту фразу как можно небрежнее, но в ее голосе скользнули нотки доброй ворчливости и скрытая радость. Тася улыбнулась, но ничего не сказала. Всё-таки поистине весна — волшебница. Сколько еще нового и хорошего она принесет людям?

Вечером Тася по привычке буквально помчалась домой, но вдруг остановилась и поняла: спешить незачем. Она подумала немного и зашла в магазин авторской бижутерии, купила себе дорогущие серьги в виде стрекоз. Их крылышки сверкали и переливались перламутром.

Серые глаза ожили и заблестели. В соседнем здании находилась театральная касса, и Тася впервые в жизни купила билет только для себя. Ей очень захотелось пойти в театр в одиночестве и посмотреть современную постановку об извечной теме любви глазами человека, прожившего жизнь. На сцене будут только два актера, но тем интереснее.

По пути забежала в банк, там был открыт их совместный с Вадимом счет. Хотела узнать, как быстро в случае чего, она сможет снять деньги, переведенные за продажу дома бабушки.

— Вы хотите закрыть счет? — уточнила приятная девушка за прозрачной перегородкой.

— Не сейчас, — ответила Тася. — Я на будущее интересуюсь. Возможно, мне понадобится вся сумма. Как я смогу закрыть счет потом?

Девушка пробежалась пальцами по клавиатуре, чуть прищурилась, вглядываясь в экран.

— Закрыть можно в любой день. Остаток можно перевести на карту, если хотите.

— Нет. Сумма слишком большая, — пояснила Тася. И простодушно добавила: — Боюсь на карте хранить…

Девушка посмотрела с недоумением, но тут же профессионально скрыла свои эмоции.

— Мне кажется, тысяча двести рублей на карте хранить не страшно… — и улыбнулась.

Тася озадаченно подняла на нее глаза, не понимая, о какой тысяче рублей идет речь, ведь на счету было два с половиной миллиона. Этого должно было хватить на первый взнос за однокомнатную квартиру.

Глава 12

Утро выдалось серым и хмурым, как будто и не было все эти дни яркого весеннего солнца. Вадим недовольно ковырял подгоревшую яичницу. Кулинарка из Алёны еще та. За несколько дней, проведенных в ее жилище, девушка стала его определенно раздражать.

Пора ехать домой, а то она уже начинает подозревать, что жена не слишком-то волнуется, где ее муженек. Прознает еще, что Таська сдержала угрозу и подала на развод. Недавно прислала ему сообщение с предварительной датой рассмотрения дела. Вадим в раздражении бросил вилку на стол и отодвинул тарелку. Тоскливо обвел взглядом маленькую захламленную кухню.

Алёна сидела на подоконнике, выставив красивые коленки, он равнодушно скользнул по ней взглядом. Она заметила это и теперь размышляла, почему Вадик стал таким угрюмым и неласковым. Приезжает, как чужой, от прогулок отказывается, а она так давно не ходила с ним в кафе.

Интуиция подсказывала — дело в семейных проблемах. Хоть Вадик и старательно скрывает это. Но он стал нарушать заранее им спланированный график свиданий, да и у мамы бывает часто. Значит, дома дела не очень. Наверное, жена его стала что-то подозревать. Вот он и нервничает. Пора браться за него посерьезней. Пока что, сколько бы ни пыталась Алёна захомутать Вадика, он как гладкий угорь выскальзывал из ее рук. Но она не собирается отступать от своих планов.

Вадик для нее — счастливый лотерейный билет. Это у Славика одно достоинство и то в штанах, а у Вадика есть более существенные аргументы. Иначе смысл был бежать в большой город, чтобы перебиваться с копейки на копейку.

Вадим же думал о своем. Накануне он зашел в личный кабинет, перевел все деньги с общего счета себе на карточку, снял их и отвез на работу. Спрятал в сейфовой ячейке. Всю ночь обдумывал, куда потратить? Может, купить машину, о которой мечтал давно? В автосалоне его уже знали в лицо. Он часто захаживал и бродил вокруг блестящей ярко-красной мечты, похожей на космический корабль. Садился в салон, с довольной улыбкой проводил пальцами по всем кнопкам и кожаной обивке кресел. Наслаждался ароматом. Несколько раз даже устраивал тест-драйв, но снова и снова откладывал оформление. Боялся очередного кредита, хотя можно было бы всё устроить через начальство и немного добавить из накопленного.

Теперь возникла новая проблема. Купит сейчас — поделят пополам. На мать, что ли оформить? Или пусть деньги пока лежат себе в сейфе? Никаких угрызений совести по поводу распотрошенного семейного счета он не испытывал.

Таська сама виновата. Он ее предупреждал прекратить свои угрозы, а она вместо того, чтобы успокоиться, отнесла документы на развод. Может быть, хотя бы пропажа денег ее образумит. Должна же она, наконец, понять, что пора мириться. Он даже готов порвать с Алёной. Хватит, наигрался. Нажил одни проблемы. Таська изменилась, стала похожа на человека, а не заводную куклу — может, и с ней, что серьезное получится. Хотя вряд ли… Опять всё упрется в ребенка. Он тяжело вздохнул.

Еще два месяца назад порхал, как на крыльях, и жизнь казалась прекрасной и беззаботной. Его дни были наполнены сплошными искушениями: интриги, тайна, сладкое наслаждение, усиливающееся от осознания, что совершает запретное.

Мысль спокойно расстаться с Тасей и по-честному поделить всё, что у них было — ему и в голову не приходила. С какой стати? Она так легко вычеркнула его из своей жизни, а он еще должен обеспечить ей хороший старт на будущее. Будущее, в котором уже не будет его? Не для этого он пахал все эти годы. И мудрая жена закрыла бы глаза на его маленькие слабости.

Все так живут и никакой трагедии не происходит. А тут Таська получила деньги от бабкиного дома, послушала науськивания подружки своей и давай крушить и рушить всё вокруг. «Посмотрим, как она будет это делать без гроша в кармане», — злорадно ухмыльнулся Вадим.

Не взглянув на Алёну, которая обиженно молчала с самого утра, он пошел собираться на работу. В прихожей мельком посмотрел на себя в зеркало: вид, как будто пил всю ночь, мешки под глазами и кожа серого цвета. Взгляд злой и тоскливый, настроение дрянь. Вот так полетел, как мотылек к более яркому свету — красивой, уверенной в себе и раскованной Алёне, а оказался в пустоте, где ничего не радует.

Пока пробирался по пробкам, очень хотелось позвонить Тасе и послушать, как она будет возмущаться и просить его вернуть деньги. Сама она почему-то до сих пор не задала вопросов. Может быть, еще не обнаружила пропажу?