Ваше Сиятельство #8 - Эрли Моури

отбрасываю боль. Но я не для того погружаюсь в жизнь, чтобы стать бесчувственным к переживаниям в ней. Я смотрел на свою актрису, и почти не слышал, звучавшие со сцены речи. Сначала режиссер, потом еще кто-то важный представляли новую постановку. Пели дифирамбы этому Голдбергу, потом друг другу, как это обычно бывает в театральной богеме. Наконец, выговорились, вдоволь нахвалили друг друга и под аплодисменты начали покидать сцену. Осталась лишь Элиза Витте, чью роль играла Ленская, из-за картонного леса под звуки тревожной музыки появилась ее служанка. Начало темнеть, сверкнула молния и грянул гром. Громко, пугающе, так что дама рядом со мной содрогнулась.

Элиза рассуждая о жизни и смерти, ходила у стен замка, пока на дороге ведущей через лес, не появилась ее первая жертва: молодой барон — его она должна была обольстить и заманить в замок.

Что сказать, по-своему интересная пьеса, был в ней сюжет, много чувств, необычных переживаний. Игрой Леской я наслаждался. Да и могло ли быть иначе? Ведь если были с ее стороны какие-то актерские недочеты, я их не замечал, а ее достоинства меня трогали, восхищали. Я с вожделением думал о том, что произойдет между нами после спектакля. Мне казалось, что почти все три акта Элиза Витте смотрит на меня. Даже в те моменты, когда она пила кровь своих несчастных жертв, ее глаза будто находили меня в зале и жаждали крови моей, но в самом приятном смысле, том который известен только нам двоим.

Когда спектакль закончился и стихли долгие аплодисменты, я дождался, пока освободится проход и поспешил наверх. Вряд ли моя графиня Витте могла появиться там так быстро, но увидеть ее не терпелось. Мне пришлось подождать, сначала разгуливая по коридору, потом став у окна и глядя на вечернюю площадь Лицедеев. Наконец послышались шаги — шаги Ленской. За время наших отношений, не столь долгое, я научился безошибочно узнавать их. Откинул штору, я поднял тяжелый и влажный букет роз.

— Саша! — Ленская вся сияла, то ли от вида огромного букета в моих руках, то ли от блестящего завершения сегодняшней премьеры.

— Да, моя дорогая. Тебе! — я протянул ей цветы. — Ты великолепна! Я не знаток актерской игры, но от души твоя Элиза впечатлила.

— Саш… — она вдруг заплакала, не спеша принять у меня букет.

— Что-то случилось? — я насторожился, снова почувствовав необъяснимую тревогу.

— Нет. Ничего. Это от чувств. Их очень много. Я тону. Ты меня растрогал. Прости, — она прижалась ко мне, хотя розы кололи ее и меня. — Все хорошо. Давай цветы, — Светлана взяла их. Взяла слишком смело, уколов пальцы. — Спасибо, — произнесла она, держа букет левой рукой и глядя на пальцы правой — на них проступили красные бусинки крови.

Я взял ее руку, чтобы поцеловать, а виконтесса произнесла:

— Так даже лучше. Пусть будет кровь. Спасибо тебе за цветы и за кровь. И даже за боль спасибо — мне это все сегодня нужно, — Ленская закрыла глаза, с наслаждением подставляя пальцы моим поцелуям и вдыхая аромат роз.

Я не понял смысла ее слов, подумав, что они касаются лишь спектакля. Только потом узнал, что спектакль здесь ни при чем.

По маленькой скрипящей лестнице мы поднялись в ее комнату, что на чердаке. Там горел тусклый светильник с обычной лампой накаливания. Я остановился в густом полумраке, пропуская мою вампиршу вперед. Она прошла между двух диванов, разожгла свечи в подсвечнике на столе, затем на комоде. От мерцавшего света живых огоньков в комнате стало тепло и уютно. Они отразились в зеркале на простенке под часами. Там же мелькнуло отражение госпожи Элизы Витте. То, что вампиры не отражаются в зеркалах — это не правда.

— У меня добавилось немного мебели. Видишь, притащили сюда, она кивнула на третий диван. Может быть скоро выкуплю эту комнату, и стану полной хозяйкой. Мне здесь нравится больше, чем в богатом особняке родителей, — она разделила букет на две части, чтобы поместить в вазы. Набрала воды в хрустальный кувшин из крана в углу.

— Давай, тебе помогу? Сколько нужно, чтобы выкупить? — хотя с последними тратами у меня осталось не так много на счету, я подумал, что решить этот вопрос мне по силам в ближайшее время.

— Это я тебе помогу… — она начала торопливо растягивать на мне рубашку. — Не представляешь, как я скучала. Ты все с Ольгой, потом неизвестно где, а я ждала. Играла с теми штучками, — она бросила взгляд на тумбочку, где лежали ее фаллоимитаторы. Поняла, что я сразу догадался, о чем она, и продолжила: — Мучила ими себя, кончала, кусая губы и шепча в пустоту твое имя. Иногда плакала, что тебя нет рядом.

— Прости… — я попытался обнять ее.

— Ты не виноват. Ведь я все знаю. Ты очень занят и даже на Ольгу не находишь время — она мне сказала, — Светлана расстегнула пряжку моего ремня, расстегнула джаны, спуская их с меня.

— Свет, я не знал, что тебе настолько тяжело, — прижав ее, я принялся целовать ее сладкие, полные губы, сейчас темные от театрального грима.

— Пусти, я хочу сначала так, — она опустилась на колени. Сначала обняла мои голые гони и прижалась к коленке щекой. Потом несильно сжала ладошкой мой член. — Будь моим повелителем как тот раз, — ее язычок лизнул мой кончик, заставляя меня вздрогнуть. — Хочешь кончить мне в рот?

Я не знал, что ей ответить. Настроение Ленской сегодня мне было непонятно. Но точно, чего я не хотел, так это грубости по отношению к ней, той, которая иногда появлялась в наших играх и нравилась нам двоим. Сегодня мне хотелось быть с ней нежным.

— Свет, я тебя просто люблю, — прошептал я.

— Я тебя тоже, Саш, — приоткрыв ротик, она сомкнула губы на моем оттопыренном воине.

Мурашки поползли по моему телу и дыхание на какой-то миг остановилось. В искусстве такой нескромной ласки с Ленской может сравниться только Элизабет.