Судьбы фантазия шальная - Ирина (Игёша) Савина (Сменова)

лукавить и сказала, что как только будет получен развод, мы тут же сыграем свадьбу, и больше ее никогда не будет ни в этой квартире, ни в твоей жизни, что она исчезнет как дурной сон, как пшик.

Глеб мог себе представить, что чувствовала девушка, слушая такую речь. Конечно, все что говорила Жанна правда, жестокая, но правда. Ирина никогда не сможет стать своей в этом ужасном обществе, который Жанна с благоговением называет «Миром сильных и успешных». Да, если смотреть правде в глаза, она и не пытается, она знает свое место и не на что не претендует.

– И знаешь, что она мне ответила? – возмущенно пискнула Жанна.

Глеб впервые за весь рассказ поднял глаза на спутницу, удивленно вскинув брови. Ирина осмелилась ответить Жанне? Брови Глеба изумленно выгнулись дугой. И, судя по раздраженной интонации голоса и выражению недовольного лица Жанны, ответа Ирины она явно не ожидала, так же, как и Глеб. Вечер, уже начинал ему нравиться.

– Нет, – просто сказал Глеб.

– И это я щадила ее чувства, старалась выбирать выражения. Мало того, что она весь разговор простояла ко мне спиной, пялясь в окно. Так еще эта девка заявила, что пока еще ОНА и в этой квартире и в твоей жизни жена, а я просто любовница и попросила меня исчезнуть с ее глаз, как пшик, как дурной сон, – Жанна чуть не подскочила со стула, настолько велико было ее возмущение.

– И даже тогда она не повернулась ко мне лицом, – уже спокойно добавила Жанна, – Глеб, с кем ты живешь, это может быть заразно.

Довольная улыбка расплылась по лицу Глеба, вечер определенно был великолепный. Ему, конечно, было жаль Жанну, ведь в этой жизни никто никогда не переходил ей дорогу, сначала все боялись влиятельного папу, потом влиятельных кавалеров, теперь она уже сама достигла того, чтобы ее уважали и прислушивались. Да она и не была никогда скандалисткой. Жанна предпочитала достойно уйти, чем устраивать разборки, как «базарная баба», она знала себе цену и окружающие тоже знали эту цену. Но в ситуации с Ириной все изменилось.

Жанна видела, что Глеб был заинтересован своей женой. Внешне он никак не выказывал своего отношения к ней, но она чувствовала, что что-то происходит и не в силах была этому помешать, вот и решилась на этот шаг, думала раздавить и без того искалеченную жизнью Ирину, но просчиталась. Она знала, что скоро Глебу надоест возиться с девчонкой, и она снова вступит в свои права полноправной хозяйки его сердца, но пока он отдалялся, и это было неизбежно.

– Тебе смешно, милый? – надменно поинтересовалась Жанна.

Он протянул руку, положил на ее изящные тонкие пальчики свою ладонь и тихонько сказал:

– Ты права, она не сможет жить той жизнью, что живем мы, никогда не станет своей среди нас. И она уедет из этого города и из моей жизни, не потому что будут подписаны бумаги на развод или, что так хочет один из нас, – небрежным жестом руки он указал на Жанну и на себя, – а потому что она сама так хочет. Ей не нужен я, она не собирается мешать нам, она просто восстанавливается после ужасной аварии и пытается вернуть свою жизнь в нормальное русло. Ты не должна ревновать меня к ней. Ты же видишь себя в зеркало, сотни мужчин у твоих ног, тысячи женских завистливых глаз. Скоро этот период в нашей жизни закончится, не надо так переживать, – он говорил это мягко, тихим, успокаивающим голосом, только Жанне почему-то не становилось от этого легче.

– Вот и мы! – как раз вовремя подоспели очаровательные и вечно, сидящие на диете, которая им не помогает, подружки Жанны. На этом выяснение отношение было законченно. Но Глеб не был уверен, что Жанна больше не вернется к этому разговору. Такое в их отношениях впервые. Жанна никогда не ревновала Глеба, не смотря на то, что все ее «самые-самые» подружки в тайне мечтали затащить его, в лучшем случае, в постель, в худшем в загс, а те, кто предпринимал такую попытку из разряда «самые-самые» попадали в разряд «неудачниц с кривыми ногами».

Глава 17.

К дому Глеб приехал уже ночью на такси, настроение у него было отличное. Вечер удался, он даже позволил себе немного выпить. Он не был ярым поклонником клубной ночной жизни, но в этот раз отдохнул хорошо.

Удивлению Жанны не было предела, когда ее любимый вышел на танцпол. Она впервые увидела его танцующим и даже отметила, что двигается он не плохо. Когда музыканты заиграли медленную композицию, а солист запел о несчастной любви, Жанна сама пригласила Глеба на медленный танец, он, конечно же, не отказался. Да и как он смертный мог обидеть богиню красоты отказом. Выход в свет, впервые для Глеба, не закончился полнейшим отвращением ко всем присутствующим. Жанна была в восторге от своего мужчины, завистливые взгляды женщин делали его еще желанней, а он в свою очередь, был горд, что обладает такой красавицей. Домой Глеб уехал уже во втором часу ночи, Жанна предпочла продолжить веселье в другом клубе и укатила вместе с «самыми-самыми».

Войдя в квартиру и, скинув с себя пиджак, Глеб прошел в гостиную, где тихонько играла музыка, что-то из 80-х. По телевизору шел концерт ретро-дискотеки. Ирины не было, хотя, скорее всего она уже спит сладким сном. Глеб, выключил телевизор и направился в свою комнату, расстегивая по дороге пуговицы на манжетах рубахи. Он уже собирался ее снять, как тревожная мысль заставила снова накинуть ее на плечи и быстро направиться в сторону спальни жены. Она не могла уснуть, не выключив телевизор, она никогда так не делала.

Глеб приоткрыл дверь, заглянул в темную комнату, постель была заправлена, в ванной комнате ее тоже не было. Не теряя ни секунды, он набрал номер Антона, и пока шли гудки, обошел всю квартиру. Заглянул везде, где только можно было, он звал ее, но в квартире, к сожалению, он был один. Антон так и не взял трубку. Глеб вышел на балкон, там тоже никого не было. Куда бежать? Где ее искать? Страх за жизнь Ирины холодом проник в сознание Глеба, между бровей залегли две беспокойные морщинки, мозг лихорадочно искал варианты, где Ирина могла находиться. Глеб перегнулся через перила, проверяя самое худшее предположение, но, слава Богу, внизу ее тоже не было. Он уже собирался уходить с балкона, но тут его внимание привлекла прилегающая к дому детская площадка. В свете одного единственного фонаря он