Готовься к войне - Андрей Рубанов

Когда занимаешься большим, сложным делом и вынужден ежедневно искать решения самых разных, тут и там возникающих проблем, однажды в голове неизбежно появляются пораженческие идеи. А не бросить ли все, а может, хватит, а зачем мне все это нужно и так далее. Чем крепче человек укоренен в настоящем, чем он старше и чем больше он имеет, тем сильнее подобные мысли. Знаев к ним давно привык. Расхаживая по огромному пустому своему кабинету, подходя к настежь распахнутым окнам и наблюдая шевеление ветвей на ветру, он спросил себя, не пора ли, черт побери, отойти от дел. Его состояние оценивалось примерно в два миллиона долларов наличными, плюс сам банк: клиентура, оборот, обязательства, депозиты и кредиты; продав бизнес, финансист получил бы в распоряжение сумму, достаточную для веселой безбедной жизни в любой точке земного шара, включая Монако, Лондон, Лас-Вегас, Майами и прочие злачные местечки, чьи названия ласкают слух обывателей. Однако для самого владельца банка они ровным счетом ничего не значили. Владелец банка не умел прожигать жизнь, и за сорок один год прожег в общей сложности не более пяти суток, да и то по молодости, специально, чтоб знать, что это такое. Прожигатели жизни недорого стоят и обычно заканчивают тем, что прожигают последней сигаретой последние штаны. Это, возможно, очень красиво, но глупо, а значит, в конечном счете, все-таки некрасиво, поскольку красота несовместима с глупостью. Прожигая жизнь, человек уподобляется паяльнику; что за доблесть в том, чтоб уподобиться паяльнику?

Сформулировав, в течение четверти часа, с десяток подобных, в стиле Козьмы Пруткова, афоризмов, Знаев почувствовал себя лучше. Продавать лавку теперь не хотелось, а хотелось действовать, биться. Драка спасает от уныния. И, кстати, омолаживает. Тому, кто идет в драку, всегда двадцать лет.

Магазин, вспомнил он. Супермаркет. «Готовься к войне». Вот что выведет судьбу на новый виток. Банк - это скучно. Сейчас у всякого болвана со связями есть свой банк. А концептуальный розничный бренд - это круто. Разумеется, банкир давно вырос из своего банка. Банк, может быть, и развивался, а вот его хозяин - нет. В конторе изо дня в день происходило одно и то же. Клиент позорно измельчал. Пятнадцать лет назад каждый желающий поместить свои кровные под опеку известного Знайки был фигурой, фонтанировал идеями, хохотал и сверкал глазами. Сейчас приходилось иметь дело с непонятными людьми. Бледными хозяевами интернет-порталов, издателями книжек о нелегкой жизни светских фраеров, вальяжными импортерами кристаллов «Сваровски», ультрамодными полупидорами, вдупель обнюханными продюсерами, дизайнерами интерьеров (кто видел их интерьеры?), мутными посредниками при ксивах референтов администрации президента, хамоватыми женками милицейских генералов и устроителями корпоративных гульбищ.

Банкир жал мокрые ладошки, произносил приязненные фразы, улыбался, а сам думал: боже, с кем я имею дело.

КТО, БЛЯДЬ, ВСЕ ЭТИ ЛЮДИ?

Все хорошо. Более того, отлично. Можно бы лучше, да некуда. Деньги. Бизнес. Абсолютный комфорт. Кислород - круглосуточно. Огромный дом, высокие потолки. Свободные перемещения по земному шару. Ловкие, с великолепной реакцией, помощники, их исполнительность поражает воображение. Вокруг - шикарный город. Билдинги бодро бодают небо. Мировая финансовая столица. Новенькие дороги. Лучшие кабаки. Днем и ночью яркий свет. Лепота. Менты бдят. Девочки улыбаются.

И подумал Мальчиш: все хорошо, да что-то нехорошо.

Без десяти двенадцать приехал на такси шофер Василий. Имея персональный ключ от ворот, он проник на территорию и занял свое рабочее место, не побеспокоив хозяина. Ровно в полдень хозяин сбежал по ступеням. Идеально отмобилизованный, абсолютно замотивированный, полностью готовый к любой войне.

2. Пятница, 12.00 - 15.10

На последних километрах дороги, уже ввиду Москвы - она обозначилась впереди как жемчужное, во весь небосвод, марево, - потеряли в пробке почти полчаса, и Знаев стал было высматривать какое-нибудь милицейское авто; получив пару сотен баксов, служивые сопроводили бы спешащего финансиста по встречной полосе, с ветерком, под вой сирен; однако Василий свое дело знал и сам справился. Банкир тем временем сделал несколько звонков. В том числе - Лихорылову. Договорились вместе отобедать.

Потом раскрыл ноутбук, посмотрел биржу и рынок - рынок был вял: лето, пятница.

Выскочили на Кольцевую дорогу - тут обычно гнали чрезвычайно шибко, но сейчас шофер отчего-то умерил скорость.

- Прибавь, - велел Знаев.

- Успеваем.

- Вася, сейчас не время для меланхолии.

- Я не в меланхолии, - осторожно возразил Василий. - Просто недавно был случай… Вы ведь, шеф, в своем мире живете. Вы небось про «черную копейку» ничего не слыхали… А про нее вся Москва говорит.

Банкир потянулся и разрешил:

- Черт с тобой. Рассказывай.

- Сам-то я не сильно в курсе, - сурово ответил Василий. - А вот Гриша, водитель Горохова, лично видел. Совсем близко…

- Кого?

- «Черную копейку». Это машина, шеф. «Жигули». Первой модели. Облезлая старая «копейка». На вид - развалина. Дымит, чихает - еле катится. Стекла затемненные. Ездит по Москве. Вечерами и ночами… Но бывает - и белым днем. Не дай бог ее подрезать, или фарами моргнуть, или посигналить - в общем, в ответ на любое хамство она тебя догоняет. Будь ты хоть «Бентли», хоть «Феррари» - догоняет без проблем! Прижимает к обочине, выходят оттуда восемь бугаев в масках - и все. Кранты. Могут твою машину изуродовать или сжечь, а могут и водителю все кости переломать. Наказывают, короче, по всей строгости… А кто быкует, или за ствол хватается - тому хуже всех, того с собой увозят, и тот исчезает, навсегда…

- Как же, - сдерживая смех, принялся уточнять Знаев, - восемь здоровых мужиков помещаются в «Жигулях» первой модели?

- Неизвестно, - авторитетно ответил Василий. - А только их там, в «черной копейке», ровно восемь человек… Если это вообще люди.

- Круто, - с наслаждением сказал банкир.

- Вам смешно, - мрачно заметил Василий. - А мне боязно. По тому, как мы с вами ездим, шеф, - мы первые кандидаты, чтоб «черная копейка» нас наказала.

- Вранье, - продолжал веселиться Знаев. - А менты? Почему они не вмешиваются?

- Может, и хотят, да не могут. Ее нельзя догнать, «черную копейку». Кроме того, она вся целиком пуленепробиваемая. Даже колеса. Вдобавок каждые пять минут у нее новые номера сами собой взамен старых появляются. А тех, что внутри, никто в лицо не видел. Известно только, что они силы неимоверной и ничего не боятся… Еще говорят, под капотом у «черной копейки» двигатель в пять тыщ лошадей, а фары так сверкают, что люди слепнут… А сигнал у ей таков, что невозможно его звука вынести - с ума сходишь, моментально…

- Ладно тебе, - обрезал Знаев. - Взрослый человек, а веришь во всякий бред.

- Может, бред, - философски заметил водитель, - а может, наоборот. Слухи на пустом месте не родятся. Вот вы, шеф, опять вчера гоняли. Резину чуть не до дыр стерли. Видать, затормозили где-то. От всей души. Придется менять, и срочно. А каждая покрышечка в тыщу долларов обойдется. Про вас говорят, что серьезней вас во всей Москве мужика нету, - а вы вон, на баловство такие деньжищи швыряете…

- Извини, уважаемый, - сухо сказал банкир. - В следующий раз, когда я захочу деньжищи швырнуть, я обязательно с тобой посоветуюсь.

- Я не про то, шеф, - испугался водитель. - Я не хотел…

- Ладно. Рули давай. Между прочим, опаздываем.

В итоге они действительно слегка опоздали. На девять минут. Банкир презирал непунктуальных людей, если же сам подъезжал на встречу не вовремя (особенно на важную встречу), то ненавидел себя и сгорал от стыда.

В ресторанчик, где столовался Лихорылов, банкир вбежал - галстук набок. Немного сыграл, конечно, исполнил, - но все-таки чиновнику было за шестьдесят; старость надо уважать; мужчина старой закалки, бывший второй секретарь одного из столичных райкомов партии, ныне заместитель префекта этого же района, Алексей Иванович Лихорылов исповедовал дисциплину почти военную. Никто никогда не видел хотя бы одной незастегнутой пуговицы на его пиджаке.

- Явился - не запылился! - прорычал он и, не вставая, подал руку. Знаев пожал. Бывший бонза использовал старинный номенклатурный прием психологического давления: стиснув ладонь собеседника в своей, дожидался момента, когда человек захочет ее отнять - и сжимал еще сильнее, удерживал. Впрочем, банкир - сам не мальчик - сейчас на это не купился.

- Рассказывай, - продолжал давить старый коммунар.

- Слушаюсь! - весело сказал Знаев и присел. - Рассказ будет короткий: у меня все готово. И там готово, и тут. И бумаги, и остальное.

- Выпьешь?

- Я не пью.

- Ну и зря.

Лихорылов опрокинул в рот стопку - явно уже не первую и не вторую. Он трапезовал капитально. Макитра салата с фасолью и баклажанами. Бараний суп. Свиная отбивная, печеный картофель. Каждую перемену блюд отмечал рюмочкой. Запивал нарзаном. Хлеба же - черного, разумеется, - употреблял колоссальное количество, целая его корзина стояла на столе. Банкиру едва не стало дурно от запахов перца, чеснока, тяжелой жирной пищи.