Порочный сексуальный татуировщик (ЛП) - Филлипс Карли

Взгляды Саманты и Клэя встретились, и невеста почти застенчиво улыбнулась, заскользив по усыпанной лепестками роз дорожке к ожидающей ее свадебной церемонии. Ее глаза сверкали радостью и счастьем, а лицо сияло, когда она, наконец, остановилась под аркой из цветов рядом с мужчиной, который скоро станет ее мужем. Она вручила свой букет Катрине, Клэй взял Саманту за обе руки, и служитель начал церемонию.

Мейсон взглянул мимо жениха и невесты на Катрину, с нежностью наблюдавшей за парой. От его внимания не ускользнуло то, что сегодня она избегала любого зрительного контакта с ним, и тот факт, что она явно его игнорировала, будто прошлой ночи никогда и не было, чертовски раздражал. Особенно, когда Мейсон не мог перестать думать об этом и о ней. Не как о лучшей подруге, которой она была на протяжении многих лет, а как о чувственной женщине, идеальном сексуальном партнере.

Поскольку Катрина даже не взглянула в его сторону, Мейсон снова сосредоточился на брате и Саманте, пока они произносили клятвы и обменивались обручальными кольцами. Служитель, наконец, объявил их мистером и миссис Клэй Кинкейд, и разрешил Клэю поцеловать невесту.

Его брат сделал это с театральным размахом, опрокинув свою молодую жену назад и скрепив их клятвы страстным поцелуем, вызвавшем у небольшой свадебной компании смех и ликование. Когда он, наконец, вернул Саманту в вертикальное положение, ее ухмылка растянулась до ушей, а лицо раскраснелось от публичного проявления мужем привязанности — еще одно новое для Клэя качество.

Жених и невеста первыми направились к выходу из часовни, а Мейсон подошел к Катрине и предложил ей руку. Она посмотрела на него с улыбкой, и он не мог понять, была ли она искренней или вынужденной, затем взяла его под руку, позволяя ему вести ее, пока Леви сделал то же самое с Тарой. Как только все вышли из дверного проема, Катрина тут же отпустила его руку и направилась еще раз поздравить Саманту и Клэя.

Все выпили по бокалу шампанского, затем еще час фотографировались. Всякий раз, когда ему требовалось встать рядом с Катриной или прикоснуться к ней, ее реакция не давала ему четкого представления о ее настроении или чувствах к нему. Она вела себя просто… нормально. Он должен быть благодарен, что между ними не возникло неловкого напряжения, тем более, что она еще и работала у него менеджером в «Чернилах», но вместо этого он обнаружил, что все сильнее раздражается, потому что сам больше не чувствовал себя нормально, когда дело касалось Катрины и их дружбы.

Господи, он был в заднице, и ему нужно разобраться во всем этом и привести голову в порядок. Он надеялся, что его член последует его примеру.

— С общими свадебными фотографиями я закончила, — объявила Сара к большому облегчению Мейсона. — Саманта и Клэй, мне бы хотелось сделать несколько снимков только вас двоих.

Жених и невеста вернулись в часовню для фотосессии, и Мейсон решил прямо поговорить с Катриной о сексе вчерашней ночью… и о том, что он не совсем хорошо закончился, хотя, глядя на нее сейчас, этого и не скажешь. Возможно, если бы они поговорили начистоту и решили все оставшиеся проблемы, он мог бы двигаться дальше и быть довольным тем, что между ними ничего по-настоящему не изменилось. Он нуждался в этом заверении.

Мейсон направился туда, где Катрина, Тара и Леви стояли вместе, болтая и смеясь в ожидании Саманты и Клэя. Подойдя к Катрине, он легко коснулся ее руки, чтобы привлечь внимание. Вздрогнув, поскольку он подошел к ней сзади, она взглянула на него широко распахнутыми зелеными глазами, став очень похожей на олениху, попавшую в свет фар.

Возможно, она не так уж невосприимчива ко мне, как я думал.

— Не возражаешь, если мы минутку поговорим наедине?

Поскольку он так хорошо знал Катрину, он не упустил вспышку настороженности, мелькнувшую в ее взгляде, затем она моргнула, и вспышка исчезла. Да, она умела скрывать эмоции, когда хотела.

— Угу, конечно. — Она беспечно пожала плечами.

Девушка последовала за ним по коридору, который в конечном итоге вел обратно в отель и казино «Белладжио». Удостоверившись, что они находятся вне пределов слышимости, Мейсон остановился, и она тоже.

— Что случилось? — спросила она небрежно, как хороший друг, которым всегда была.

Опять же, возвращение к статусу лучших друзей должно было принести ему облегчение, но Мейсон не мог остановить волну раздражения, которая пыталась пробиться на поверхность. Он искал в выражении ее лица что-то… большее, но ее черты казались тщательно сдержанными и ничего не показывали.

Она выжидающе посмотрела на него, и он потер затылок, внезапно почувствовав себя дураком.

— Я просто хочу быть уверенным… У нас все в порядке?

Ее брови удивленно поднялись в ответ на его вопрос.

— У нас все в порядке. Почему нет?

Она серьезно спросила: почему нет? Будто не помнила, как чертовски глубоко он находился в ее киске?

Он заставил сжатую челюсть расслабиться.

— Потому что после вчерашнего, я просто хочу убедиться, что у нас все в порядке.

Она успокаивающе похлопала его по груди.

— Конечно, у нас все в порядке, — слишком легко согласилась она. — Ты постоянно делаешь подобные вещи, Мейсон. Вчера у нас с тобой была такая же случайная связь.

В этом и заключалась часть проблемы, потому что Катрина не была для него случайной шлюхой, и он не мог поверить, что она думала, что он чувствует себя также, как и с теми незнакомыми, безликими женщинами. И нет, он не упустил иронии этой хреновой ситуации.

— Ты не принуждал меня делать то, чего я не хотела, — заверила она. — Секс был хорош, мы оба получили то, что хотели, так что не делай ситуацию между нами странной, ладно?

Мейсон поднял бровь и не смог сдержать вылетевшие слова.

— Секс был просто хорош?

Она пожала обнаженным плечом.

— По шкале от одного до десяти, я бы сказала, это твердая семерка.

И это была… средняя оценка. Он не мог сказать, серьезно ли говорила Катрина или просто дразнила, но его чертова гордость и эго взяли верх.

— У тебя было лучше?

Она засмеялась, явно наслаждаясь его раздражением.

— Я не целую и не сравниваю.

Он подавил желание поцеловать ее прямо здесь, на глазах у всех, и убедиться, что то, как его рот владеет ее губами, не идет ни в какое сравнение с кем-то другим. Вместо этого он засунул руки в передние карманы брюк и сменил тему.

— Кстати, ты прекрасно выглядишь в этом платье и с этой прической.

Она нежно улыбнулась комплименту.

— Ты и сам не так уж плох в этом красивом костюме. Трудно поверить, что под всем этим нарядом скрывается татуированный плохой парень.

Он потянул за неудобный воротник и галстук.

— Поверь мне, я бы надел это только ради братьев. Не могу дождаться, когда смогу снять эту чертову штуку.

Прежде чем Катрина успела сказать что-то еще, из часовни, держась за руки, вернулись Саманта и Клэй со счастливыми улыбками на лицах.

— Кто готов поужинать? — спросила Саманта, когда все направились к казино.

— Я бы с удовольствием съел гамбургер, — серьезно сказал Мейсон.

Саманта рассмеялась.

— У нас заказан столик в «Пикассо» здесь, в «Белладжио», с потрясающей французской кухней.

Мейсон поморщился. Он терпеть не мог этой модной хренотени.

— Это наша свадьба, Мейс, — добродушно вмешался Клэй. — Так что смирись и следи за манерами. Это прекрасный ресторан. Не смущай нас, поглощая пищу руками и жуя с открытым ртом.

Мейсон пихнул брата, заставив его усмехнуться.

— Пусть теперь ты и женат, но по-прежнему тот еще хрен.

— Но теперь он мой хрен, — выпалила Саманта, а затем ее глаза расширились от шока. — О, боже. Не верится, что я сказала это вслух.

Леви усмехнулся.

— Ты официально развращена. Добро пожаловать в семью, Саманта.

По прибытии в ресторан их вывели на уединенную террасу, где стоял накрытый стол на шестерых человек и открывался беспрепятственный вид на фонтаны Белладжио и водное шоу, проходившее каждые пятнадцать минут. Несмотря на бюджетный вкус Мейсона к пиву, они поужинали самой вкусной едой, выпили высококлассных напитков и устроили небольшую праздничную вечеринку на открытом воздухе.