Закон Равновесия - Михаил Сазонов (АТ)

первый раз. Но мне кажется, действовать они решат быстро. Скорее всего, сегодня после окончания занятий. Иначе, время будет играть против них.

Мой козырь, что они думают, что меня знают. Интересно, они долго еще будут соображать, что я не тот Владислав, с которым они были знакомы или слышали обо мне? Что же, будем знакомиться по очереди. Они с новым Владиславом, а я с ними. Когда они узнают у кого встали на пути — будет уже поздно. А еще у меня есть Тэг… Артур, а у них его нет. Этим все сказано, хе-хе-хе.

Вместе с толпой мы вышли к большому по местным меркам, стадиону, который больше походил на большую арену. Стоило войти под арку, как охрана попросила назвать наши имена, потом она сверила их со списком и направила нас с братом на третью трибуну первого яруса.

Найти ее не составило труда, сложнее было пробраться туда через потоки подростков. Шум и гам стоял такой, что находиться здесь совершенно не хотелось. Толчея… Давно я не чувствовал себя шпротой в банке. Поэтому я уступил первое место брату, который пер, как ледокол через толпу, не особо реагируя на недовольные вопли. Усевшись на свои места, мы огляделись и так как пока ничего не началось. Я стал пересказывать брату все то, что узнал ночью из сети и делиться своими соображениями. Он молча слушал, кивал и иногда задавал уточняющие вопросы, на которые я отвечал, если я знал, что ответить. Если ответа не знал, то делал заметку себе, что нужно еще уточнить. С собой я не взял ни ручку, ни с блокнота, забыл совсем, что тут нет смарт очков и нейрочипа. Так что придется развивать память. Когда я закончил говорить, то заметил, что брат что-то хочет сказать.

— Тебе есть что сказать?

— Да, тут такое дело…, — брат замялся. И еще ближе придвинувшись, начал быстро тараторить.

— В общем, проснулся я ночью и решил тоже поискать информацию. Сначала осмотрел стол, заметил словно специально приоткрытый ящик, а в нем тайник. Обнаружил я его легко. Открыл, а там оказался дневник… мой дневник. Прошлого меня. Так вот, там он описывал все сухо, сво… кхм я там расписывал. И меня смутил один момент… Но лучше тебе самому это прочесть. Если коротко, то там кратко дана вся информация о всей ситуации… Словно отчет для нас или переда дел. И еще, — брат еще сильнее понизил голос, — они обращаются в этом дневнике к нам. И этот дневник для нас. Они специально вызвали нас, чтобы спасти род и дать ему шанс на возрождение. В общем, тебе лучше самому прочесть.

С этими словами он достал из внутреннего кармана небольшую записную книжку и протянул ее мне. Она выглядела как новая, никаких потертостей, словно еще недавно ее купили в магазине. Я открыл дневник и начал читать.

'Приветствую, незнакомец! Если ты это читаешь, то у меня, точнее у нас все получилось. Надеюсь вы, избранные родом, сможете его возродить и привести к величию. Считайте это нашей просьбой. И вашей обязанностью — вернуть нашему роду былое величие и славу, соблюдая заповеди Основателя.

Мы с братом перебрали множество вариантов, но ни я, ни брат не видели выхода из сложившейся ситуации. И тогда к нам явился Основатель и сказал, что нам следует сделать. Он так же сказал, что нам будет дарован второй шанс в роду, но чуть позже.

В настоящее время, наш род угасает, мы являемся последними наследниками, некогда могущественного рода, но у нас мало сил. Поэтому мы согласились пойти на этот шаг. Брат сказал, что согласно летописям, избранные Родом, чаще всего не получают полных знаний бывших владельцев тел, но всё же вы будете чувствовать помощь Рода. Понимать, КАК правильно поступать и ЧТО делать.

Бабуле ничего не говорите. Пока не надо. Всему свое время. Надеюсь, что наша жертва не будет напрасной, и вы сможете переломить ситуацию. Основатель сказал, что если мы с вами встретимся в едином силовом поле то, это повлияет на силы Единения Рода. Мы надеемся, что вы сможете соединить силы тотемов и духов для возрождения рода, а мы потом сможем воплотиться в нашем роду с обновленными тотемами. Мы решение приняли, теперь дело за вами'.

Чем больше я читал, тем больше хмурился и напрягался. В какой-то момент руки слишком уж вцепились в дневник, и мне пришлось даже основательно вздохнуть и выдохнуть, чтобы скинуть напряжение. Я не понимал, почему испытываю столько эмоций, читая послание от незнакомых мне подростков. Взглянул на Артура я увидел его серьезный взгляд.

— Колбасит? Вот и у меня такое было. Словно после тяжелого боя. Ты читай, брат — кивнул он на дневник. Я оглянулся, дабы убедится, что на нас никто не смотрит. Затем снова склонился над дневником.

'Наш род Воеводских ведет свое начало от Героя — Воеводы Доброслава, Повелителя четырех стихийных тотемов. Он был близким другом и соратником Великого Героя Святогора. А потом наши рода стали дружны и с Императорским родом. Мы честно поддерживали Императорскую семью, а они жаловали нас. Наш Род возглавлял Клан, великий клан с десятком младших родов. И три тысячелетия мы были первыми воеводами в Славии и теми, кому Имперский род мог доверять. Никогда наш род не вставал на колени и не склонял голову перед врагом. Мы честно следовали наставлениям Основателя. Несмотря на это, многое изменилось после того, когда Император пошел на соглашения с соседями и издал указ о запрете владения одним человеком несколькими духами или тотемами. А дальше на Императорскую семью словно наложили безумие. Это и привело к их падению.

В то время, когда мы бились на полях сражений, нас предали. Мы сами не заметили гниль в своем доме. Пытаясь сохранить единство Рода, мы пытались оправдать их поступки до последнего. Мы не заметили, как некоторых из них поглотила алчность, зависть, страх и тьма. Часть старых кланов и некоторые наши младшие рода преступили границу дозволеного. Ради власти они предали свой Путь и отринули Честь. Пока мы были на войне, они атаковали. Наши женщины и подростки сражались достойно, но силы были неравны, а Старшие не смогли прийти на помощь.

Верные клану младшие рода были полностью уничтожены. Предатели пировали на наших костях и пресмыкались перед своими хозяевами. А Императорский род, или вернее сказать то, что от него к этому времени осталось — промолчал. Только Церковь Единого попробовала уберечь оставшихся в живых детей, тех кого успели к ним отнести. Но и она не стала