Последний дар времени - Филип Фармер

Мамонт разгадал этот маневр и стал сворачивать, но недостаточно быстро.

Когда он все же развернулся и стал набирать скорость, копье, брошенное с нечеловеческой силой, до середины древка вошло ему в переднюю ногу. Ломая ребра, исполин рухнул на землю. Подоспевшие со всех сторон охотники мгновенно вспороли ему брюхо.

В этот миг на них бросился второй мамонт. До этого он стоял на месте и разжигал в себе бешенство, взрывая бивнями землю и пронзительно трубя.

Копье Грибердсона сломалось, когда рухнул первый мамонт, и теперь у него оставался лишь кремниевый топор на поясе, в данном случае оружие совершенно бесполезное. Все же англичанин метнул его, как томагавк, и топор случайно угодил в открытую пасть зверя. От неожиданности тот подпрыгнул, а затем помчался за обидчиком.

Грибердсон был отличным спортсменом, но мамонт бежал намного быстрее. Слыша за спиной приближающийся топот, он решился на отчаянный шаг повернулся и бросился навстречу животному.

К счастью, мамонт от неожиданности замедлил бег. Грибердсон сумел проскочить между его передними ногами и отпрыгнуть в сторону.

Ангрогрим оглушительно закричал и метнул копье. Оно попало зверю в пасть и вылетело наружу, щелкнув острием о зубы. Джон воспользовался этим, чтобы отбежать подальше, но мамонт вновь направился в его сторону.

От погони зверя не отвлекло даже копье Шивкета, глубоко вонзившееся ему в бок. Грибердсон, не останавливаясь, посмотрел вправо: охотники бежали наперерез, безуспешно стараясь попасть копьями в животное, а Драммонд стоял в стороне и снимал, не отрываясь от видоискателя камеры, сенсационные кадры. За спиной у него висела винтовка тридцать второго калибра.

Одно неудачно брошенное копье оцарапало Грибердсону плечо, другое ударило в землю прямо перед ним, заставив споткнуться и на миг потерять равновесие и скорость.

Спасло его то, что из десятка копий, попавших в мамонта, одно угодило зверю в переднюю ногу. Затем трижды грохнула винтовка лингвиста, и мамонт упал, истекая кровью. Люди столпились вокруг, некоторые забрались на тушу гиганта. Драммонд с винтовкой, оттягивающей плечо, тоже был здесь и снимал видеокамерой.

Подбежал испуганный фон Биллман:

— Джон, простите, я, кажется, опоздал. Я потерял в камнях очки, а пока искал, поскользнулся и ударился головой. Я задержался на минуту или около того…

Силверстейн молчал.

Грибердсон громко произнес:

— Драммонд, я знаю, что съемка — очень увлекательное занятие, но неужели вы не понимали, что я был на грани смерти?

— Представьте себе, нет, — Драммонд покачал головой. — Я думал, что фон Биллман выстрелит, если вам что-то будет угрожать. И потом события разворачивались так стремительно, что я просто не успевал за ними. Но ведь все в порядке, Джон? Роберт выстрелил, и вы живы.

— Советую вам в дальнейшем прежде всего думать о винтовке, а уж потом о камере, — сказал ему Грибердсон. Говорить больше было не о чем. Грибердсон не верил ни единому слову Драммонда, он знал, что тот всегда сумеет оправдаться.

Он промыл и перевязал ссадину на затылке лингвиста. Туземцы принесли ему хвост мамонта и вторично вымазали лоб кровью. До сумерек резали туши на куски. Работали все, кроме самых старых и слабых.

Место побоища привлекло тучи волков, гиен, коршунов и ворон. Пришли и два пещерных льва.

Отогнав гиен и заняв их место, львы не пытались приблизиться, они лишь пристально следили за действиями людей и время от времени рычали.

Внезапно гиены напали на них.

Грибердсон крикнул Драммонду, чтобы тот снимал. Гиены выбрали простую и действенную тактику: каждый раз, когда лев бросался за гиеной, другая нападала сзади и кусала его, выбирая своей целью лапы или хвост. Лев поворачивался и устремлялся за обидчицей, и все повторялось сначала. Львице удалось догнать гиену и мощными клыками сломать ей хребет, но и сама она сильно пострадала при этом. Самец, золотистый гигант, по размерам превосходивший африканского льва раза в три, пытался защитить подругу.

— Наверное, эти львы и задрали в прошлом году Дрампа, — сказал Таммаш Грибердсону. — Надо бы их убить и отомстить за него. Особенно опасен самец. Он потом может сожрать еще кого-нибудь из наших.

— Думаю, за нас это сделают гиены.

Умирающая львица с мяуканьем каталась по земле. Льву приходилось туго: гиены сменили тактику. Теперь они разом бросались на него со всех сторон, кусали и возвращались на исходные позиции.

— Когда львы умрут, убей гиен, — попросил Таммаш. — Они убили больше людей, чем львы, предпочитая себе в жертвы детей.

— Будучи молодым, я презирал гиен, — сказал Грибердсон. — Я считал их мерзкими и трусливыми пожирателями падали, но теперь я узнал их лучше. Они не трусливы, они осторожны и умны и на охоте используют много разных хитростей. Гиены очень привязаны к своим детенышам и легко поддаются дрессировке, если их ловить в молодом возрасте.

Мысль о том, что зверей — за исключением, конечно, медвежат — можно ловить и приручать, испугала вождя, и он был просто ошеломлен, когда узнал, что гиены способны кому-то нравиться.

Изматывающие атаки длились еще минут пять, после чего шесть гиен и лев превратились в визжащий, катающийся по земле клубок. Когда клубок распался, на земле остались две гиены и мертвый лев. Третья гиена, покрытая ранами, отползла в сторону. Еще одну гиену успела загрызть перед смертью львица.

Уцелевшие приступили к трапезе. Волки и птицы подобрались ближе, ожидая своего часа.

Таммаш окликнул нескольких охотников и повел их на гиен, но те отступили, не приняв боя.

Тогда охотники отрезали у львов хвосты и головы, и с триумфом вернулись обратно.

— Сегодня великий день! — крикнул Таммаш. — Ты принес нам удачу, Курик!

Но знай Таммаш, что произошло на месте схватки с носорогами, он не стал бы так скоропалительно говорить об удаче. Отряд охотников, возглавляемый им, и трое ученых, отправившись в обратный путь, не успели преодолеть и половину расстояния, разделяющего их с долиной, когда увидели троих туземцев, бежавших им навстречу. Таммаш и Грибердсон переглянулись и бросились вперед. Шимкут, охотник сорока лет, поведал им о том, что случилось. Шестеро воташимгов разделывали тушу носорога и были увлечены работой, когда на них внезапно напали четверо воинов-вотаграбов. Они выскочили из зарослей с криками и бросили копья и бумеранги.

Трикрам с копьем в бедре рухнул на землю. Пятеро охотников метнули копья, но неудачно. Противник ответил следующим залпом, и вновь вотаграбам повезло: тяжелый бумеранг угодил Добаду в шею.