Mortal Kombat: Icedpath - Ахэнне

— Вонючие китаезы! Дерьмо, да они просто издевались над нами! Они расшвыряли моих лучших людей, как котят! Особенно тот… — Эйс замолк, предчувствуя, что описание врагов воспримется галлюцинацией. — Босс, они не люди были. Демоны — первый дымился, что твоя сигарета, другой…

Эйс опять проглотил кисловатую слюну:

— Другой — как из морозилки вылез. Санта-Клаус хренов… Вот, — он показал запястье, где обнаруживались следы обморожения. — А дымящийся с места на место перемещался… как ее… телекинезом, а? Они мою команду отделали одной левой, даже без напряга! Босс, клянусь, демоны они!..

— Заткнись, урод, — багровый луч оставил паленое пятно на татуировке Эйса. — И выметывайся прочь.

Эйс с наслаждением послушался приказа, улепетывая затравленной шавкой. Подул на ожог, уравновесивший отпечаток ледяного бойца. Что ж, обошлось легко, он ожидал худшего.

У выхода на Эйса набросились трое, и вследствие непродолжительной стычки, неудачливая пешка осталась лежать в луже крови с перерезанным горлом. Потом "падаль" удалили. Штабквартира вновь засияла матово-темной чистотой.

Кэйно удовлетворенно кивнул: свидетеля убрали квалифицированно. Пора докладывать о результатах, выведанных использованной шестеркой.

— Это они? — обратился Кэйно к кому-то на дисплее. — Описание вроде бы сходится… Отлично. Не забудьте про мою долю!..

Кэйно растянул бесформенные губы в торжествующем оскале.

Саб-Зиро медитировал на некоем достаточно приличном для переполненного строениями и жителями Сан-Франциско пустыре. В отличие от Смоука, из чьей головы напрочь вылетело три четверти упражнений (под влиянием очаровательного и безбашенного общества Рокси, разумеется), он тратил большую часть суток на медитацию и тренировки. Он готовился к Смертельной Битве.

Сосредоточиться в бешеном ритме мегаполиса — сложная задача, но с уровнем ниндзя-Мастера Лин-Куэй нет ничего невыполнимого. На пустырь порой забредали местные мальчишки, откровенно глазели на Саб-Зиро. Тот игнорировал зрителей.

Наконец, дневная норма отработки приемов и самоанализа была выполнена, и Саб-Зиро направился к дому.

Солнце уже висело в зените, значит, "сладкая парочка" соизволила проснуться. Ночами Саб-Зиро предпочитал уходить куда-нибудь: ему с избытком хватало четырех-пяти часов сна, а мешать любовникам он не хотел.

Рокси, раздражавшаяся от аскетичности приятеля, раза три пыталась познакомить его со своими подружками. Завершились ее альтруистические рвения таким трещащим провалом, с возмущенными звонками-жалобами в адрес Саб-Зиро, что Рокси махнула рукой.

Смоук же заметил, что любовь — подобна Посвящению. У каждого свой час.

И не всем везет так, как ему.

Вообще-то Смоуку не следовало столь пренебрегать тренировками… как бы он ни жаждал "нормальной жизни", они пока не в безопасности.

Беседовать на данную тему с Посвященным Воздуха — потеря времени. Он либо отшучивался, либо обзывал друга упертым занудой. На "упертого зануду" Саб-Зиро не обижался, признавая несомненную правоту сего эпитета, но от Смоука отстал.

Они слишком счастливы. Упражнения, напрямую связанные с кошмаром недожизни — Лин-Куэй, диссонировали с его теперешним наслаждением. Жестоко — вырывать его из рая и пихать в ад.

Саб-Зиро неторопливо брел по только заполняющейся снующими прохожими улице. Сан-Франциско жил ночной жизнью, и полдень здесь — синоним утра.

Удушающая летняя жара давно спала, первая неделя сентября выдалась весьма прохладной, то есть с точки зрения Саб-Зиро — довольно приятной. Люди, кутающиеся в куртки, невольно ежились. Кое-кто фыркал вслед Саб-Зиро, считая его легкую одежду "выпендрежем" с целью демонстрации собственной идеальной фигуры. Девушки, впрочем, не фыркали, но воин Холода не замечал их в упор — тягчайшее преступление, согласно неофициальному "кодексу Сан-Франциско".

Он вошел в сквер. Под ногами шелестели первые могикане отмерших листьев. Саб-Зиро ерошил их носком ботинка. Кристальная предзимняя погода ожидания нравилась ему.

Сокровенное уединение тоже.

Он втянул свежий, чуть с горьковатой прелостью аромат сквера. Смоук бы, наверное, почуял тысячи и тысячи разнообразных оттенков (недаром выступал советчиком Рокси в выборе парфюма), Саб-Зиро же тонкостей не воспринимал… просто получал удовольствие — тихое, мирное, такое недоступное в Клане.

Сейчас "сладкая парочка" встретит его воплями, истерическим хохотом Рокси и гремящей рок-музыкой. Смоук заделался поклонником Iron Maiden и Led Zeppelin, Саб-Зиро же предпочитал мрачноватые медитативные композиции — Pink Floyd и т. д. Встретят хроническим бардаком с убежавшим кофе, подгоревшим завтраком и саркастичными комментариями. Выяснится, что скисло молоко, заплесневел сыр, и кто-то слопал последнюю пачку печенья, после взаимных обвинений подозрение падет на Саб-Зиро, и ему, безответному, придется шагать в супермаркет…

Саб-Зиро усмехнулся. Сценарий предсказуем. Ветер дует по заданной траектории, и огонь всегда рыж…

Еще несколько золотых, будто драгоценные украшения, листьев плавно опустились к ногам Саб-Зиро. Подкатила щемящая тоска.

Земля — хороший мир… но сонный и параллельно преданный суете сует. Земля не ведает об ужасной угрозе, а зловещий колдун Шэнг-Цунг и тиран-Император Шао Канн планируют раздавить ее, сломать, словно изящную, но хрупкую раковину.

А его, Саб-Зиро — ждет еще и смертный бой с призраком. Но сейчас месть чудилась чем-то далеким, а память брата — светлой, без запекшейся темной кровью каймы приговора.

Ведь можно ж это — жить, радоваться… любить? Не мстить, не ликвидировать неугодных Клану… не биться насмерть, почитая каждый выгаданный день — чудом. Бесполезным, ибо смерть порой — благословение.

Можно… Смоук доказал теорему.

Но не Саб-Зиро.

Каждому свое.

На макушку приземлился особо нахальный лист клена. Саб-Зиро снял его с волос, покрутил черенок в пальцах, украсил желтую пластинку белой льдистой каймой. Он бы с удовольствием еще побродил по дремлющему скверу, но вездесущие люди постепенно заполняли его, а главное — его ждали. Те, кому он был нужен.

Нужен. Чего ж еще? Как он смеет жаловаться?

Он ускорил шаг. Улыбаясь.

…Гудящую тревожно толпу вокруг входа в их дом он заметил за квартал. Последние триста метров Саб-Зиро преодолел несколькими прыжками понимания.

Зеваки перебрасывались малоосмысленными фразами, но за слух цеплялось слово "убийство". Саб-Зиро рванулся через толпу, оттолкнув двух парней в джинсовых костюмах.

Надрывно визжали сирены "скорой" и полиции, что-то вынюхивало ФБР. Чернокожий мужчина окликнул Саб-Зиро:

— Эй, приятель! Туда нельзя!

Саб-Зиро ослушался приказа. Не заботясь о будущих сплетнях и конспирации, он кувыркнулся через человеческий рой мух, слетевшихся на стальной аромат свежей крови. Лифт оказался заперт, он помчался по лестнице.

— Нет, — выдохнул он на пороге квартиры Рокси. — Нет, нет…

Дверь снесена, крупные щепки валялись небрежно, точно на строительных лесах. Квартира перевернута до непристойности, будто вскрытый любопытными жестокими руками труп. Бурая засохшая корка окрасила сломанную статую овчарки, повсюду валялись разнообразные мелочи, наподобие дисков, жеваной пленки видеокассет и разбитой посуды.

К носку ботинка Саб-Зиро прилипли обрывки эскизов нового комикса Рокси.

(Ледышка, зацени! Правда клево, а? — Э… ну да… конечно)

Большеглазые красавицы лыбились восторженно и сардонически из-за красных следов подошв.

Он сжал кулаки.

Он не захотел делать следующего шага. Он знал, что увидит. Огромный сосуще-пустой космос уже навалился, дробя его кости, скручивая нервы мясорубкой, но последний шаг дрожал бесплотной ниточкой-надеждой.

Он шагнул.

Рокси лежала на том самом тюфяке, словно издевательски копируя первый их вечер, когда она столь уверенно объявила "Я с вами до конца". Саб-Зиро почудилось, что сейчас — тот же самый день, а происходящее — очередной кошмар, галлюцинация…

(призраки, убирайтесь!)

Реальность рухнула на него оползнем. Он сомнабулично подошел поближе.

Грудь рыжей девушки была неровно вскрыта, алые со скользкой синевой внутренности беспардонно вывалились на тюфяк. Белые вкрапления костей — ребер, даже позвоночных дисков — уродливо выпирали из сплошной раны. Ее буквально вывернули наизнанку, подобно плюшевой игрушке. Кровавые пятна засыхали на ее ложе, на полу, на потолке.

Светлые глаза неотрывно пялились на Саб-Зиро. Не упрекая, но детски-беспомощно вопрошая: "Я ведь не виновата, правда?"

Размолотое крошево техники, свидетельствующее о продолжительной драке, похоронно хрустело под ногами. Саб-Зиро бережно положил Рокси поуютнее, прикрыл ее жуткие

(провалы)