Руководство по истории Русской Церкви - Петр Знаменский

Первое место по времени между русскими произведениями занимает поучение новгородского епископа Луки Жидяты (1036—1060 г.), в безыскусственном перечне излагающее главные обязанности христианина. Митрополит Илларион еще в сане пресвитера написал замечательное по своему одушевленному витийству слово, содержание которого определяется заглавием: «О законе, Моисеем данном, и о благодати и истине, Иисус Христом бывших, и како закон отыде, благодать же и истина всю землю исполни, и вера во вся языки простерлась и до нашего языка русского, и похвала кагану нашему Владимиру, от него же крещены были, и молитва к Богу от всея земли нашей». Особенным одушевлением проникнуто изображение плодов крещения на Руси и похвала Владимиру. Эта похвала очень нравилась в старину, так что летописцы часто целиком заимствовали из нее разные черты и прилагали их к другим князьям, которых думали похвалить. Заключительная молитва к Богу от лица новопросвещенного народа была принята даже в церковное употребление. После Иллариона осталось еще «Исповедание веры», образец православного изложения главных догматов, написанное им, вероятно, при возведении в сан митрополита.

Преподобный Феодосий.

Он был известен своей учительностью не только среди своей братии, но и за стенами Печерского монастыря, оставил несколько поучений инокам и мирянам. Из поучений к инокам узнаем темные стороны тогдашней монастырской жизни, о которых не говорят ни Нестор, ни Печерский Патерик, занимавшийся исключительно прославлением знаменитой лавры. Феодосий обличает иноков за леность к богослужению, несоблюдение правил воздержания, собирание имения в келии, недовольство общей одеждой и пищей, ропот на игумена за то, что он на монастырские средства содержал странных и бедных. Два поучения Феодосия обращены ко всему народу, одно — «о казнях Божиих» за грехи — замечательно изображением остатков языческих поверий в народе и господствующих пороков времени, грабежей, своекорыстия, мздоимства и пьянства; другое направлено против пьянства, кроме того, содержит краткие наставления не петь на пирах множество тропарей и не пить за каждым тропарем особой чаши, не считать кутью яством во оставление грехов, не прикладывать к ней по языческому обычаю воды и яиц, не вносить в церковь пищи и питья в виде приношений. Два послания к великому князю Изяславу отвечают на другие вопросы, — одно о посте в среду и пяток, решающее этот вопрос согласно с Студийским уставом, другое — о вере варяжской или латинской, где исключаются отступления от православия и обычаи латинян, запрещается всякое с ними общение в пище, питье и браках.

Кирилл Туровский.

Во второй половине XII века у нас явился проповедник, который прославился, как русский Златоуст — святой Кирилл Туровский. После него осталось 12 слов, 3 послания к инокам, 30 молитв и молебный канон. Название Златоуста к нему, впрочем, мало идет; он даже не столько проповедник, сколько религиозный поэт. В его словах мало общедоступной учительности; это скорее отвлеченные, восторженно витийственные размышления о предмете того или другого праздника, чем поучения. Форма представлений оратора большей частью символическая и аллегорическая, изобилующая картинами, олицетворениями, разговорными эпизодами и т. п.; аллегорически объясняются иногда даже простые евангельские повествования. Для большинства тогдашних слушателей все эти слова были малопонятны. За то святой Кирилл, по характеру своего таланта, является безусловно хорош в своих церковных молитвах и каноне. Его аскетические произведения — «Сказание о черноризническом чине» и послание к печерскому игумену Василию, излагают разные правила монашеской жизни; например: «будь, как одежда, не заботься, если разорвут тебя и на тряпки; имей свою волю только до вступления в монастырь; принимай, как манну, хлеб, над которым ты не трудился, от руки келаря» и проч. В последнем послании автор мимоходом касается непостоянных иноков, которые рады всякому случаю ослабить строгость жизни ради праздника, ради друга и т. п. Объясняя значение монашеских одежд и обетов, святитель и здесь впадает в любимую аллегорическую форму представлений. Третье послание — «О белоризце человеце» — все состоит из аллегории и называется притчею.

Иоанн II, архиепископ новгородский.

Был избран на кафедру в 1164 году из белого духовенства (был священником при церкви святого Власия) и пользовавшийся общим уважением, известен своим соборным поучением приходскому духовенству. Оно предложено им в первый год святительства (1165) на епархиальном соборе в неделю православия и представляет собой первый известный и замечательный образец этого рода учительства древних архипастырей. Содержание его составляют разнообразные, отрывочные наставления и правила, изложенные в случайном порядке, вероятно, в порядке разновременных наблюдений святителя над жизнью духовенства и народа; между прочим обличаются в нем ростовщичество между духовными, участие их в народных игрищах, пьянство, даются увещания о благоговейном обращении со святынями, о наблюдении за ослаблением языческих обычаев в народе, против невенчанных супружеств и проч.

От описываемого времени до нас дошло несколько поучений безымянных авторов. Особенно замечательны поучения против остатков язычества. Таково «Слово некоего христолюбца и ревнителя по правой вере» (в сборнике Златая Цепь). Ревнитель, как Илия Фесвитянин, вооружается против христиан, двоеверно живущих, верующих в Перуна, Хорса, Мокошь, Сима и Регла (Симаргла) и в Вил; требы им кладут невегласы (невежда, безграмотный, неученый человек) и кур им режут; молятся огню, зовут его Сварожичем; и чеснок богом творят. Так поступали, по слову христолюбца, даже попы и книжники, по крайней мере соизволяли творящим так и не хотели их поучить. Не подобают христианам игры бесовские, плясанье, гудьба, песни, жертвы идольские; не подобает молиться под овином, молиться огню, Вилам, Мокоши, Перуну, Велесу скотью богу, Роду и Рожаницам.

Игумен Даниил.

Кроме поучений, до нас дошли назидательные творения и в других родах. Игумен Даниил, ходивший в Иерусалим, составил для любителей святых мест любопытное описание своего паломничества, бывшее самым употребительным чтением благочестивых людей. Даниил был в Иерусалиме вскоре после первого крестового похода, был обласкан королем Болдуином, видел там много русских путешественников, в течение 16 месяцев осмотрел все святые места, видел в Пасху чудесное схождение огня ко гробу Господню, молился о русских князьях, боярах и своих духовных детях, записал их имена при гробе Господнем и повесил здесь лампаду от русской земли.

Писатели в повествовательном роде.

Из повествователей древнейший (XI века) Иаков мних, от которого остались: житие святого Владимира, сказание о святых Борисе и Глебе и нравоучительное послание к великому князю Изяславу. В конце XI и в начале XII века Печерский монастырь воспитал знаменитого летописца — отца Русской Истории — преподобного Нестора; 17-ти лет пришел он (1073 г.) к преподобному Феодосию, при игумене Стефане был пострижен и поставлен диаконом, скончался около 1114 года. Летописи древней Руси, кроме своего исторического значения, всегда имели еще значение религиозно-поучительное. Летописец искал в событиях нравственного смысла, предлагал свой труд, как поучение. От того рассказ его постоянно прерывается назидательными размышлениями, в которых проводятся обычные мысли современной ему морали. Такова летопись преподобного Нестора; таковы же труды и других летописцев как этого времени, так и позднейших. Кроме летописи, преподобный Нестор написал повествование о святых Борисе и Глебе и житие преподобного Феодосия.

После Иакова и Нестора, как жизнеописатель, известен еще святой Симон Владимирский (1215—1226 г.). Он написал обширное послание к Поликарпу, печерскому иноку, который, будучи обладаем страстью почестей, два раза уходил из монастыря для занятия игуменских мест и домогался даже епископского сана. В послании Симон увещевал его твердо стоять в монашеских обетах послушания и смирения, не искать высших санов, а главное — не оставлять своего монастыря. При этом Симон описывает славу Печерской обители, выражает горячую любовь и благоговение к ней и, чтобы сильнее подействовать на Поликарпа, представляет целые рассказы о святых подвижниках лавры и о некоторых иноках, погубивших души страстями, наконец подробно передает историю создания печерской церкви. Поликарп продолжал труд Симона в своем послании к печерскому архимандриту Акиндину, который просил его рассказать о печерских угодниках. Ссылаясь на устные рассказы Симона, Поликарп написал еще 11 рассказов о печерских святых, о которых не сказано в послании Симона. Из этих посланий Симона и Поликарпа, с прибавлением к ним известий об Антоние, Феодосие и некоторых других подвижниках из Нестора, составился печерский Патерик.