У черта на побегушках (СИ) - Герда

и сериалов. Зеленоватый туман бросил тело в узкое, глубокое пространство, падение в котором я могла сравнить лишь с прыжком с парашютом, и стоит ли описывать все те эмоции, что зажглись в груди под натиском адреналина? Я кричала от страха, борясь не то с ощущением абсолютной пустоты, не то с подступающей к горлу тошнотой, а Пурсон громко смеялся, вытворяя в воздухе вовсе не интересующие меня акробатические трюки. Когда перед глазами забрезжил яркий свет, мальчик подхватил меня за пояс платья, благодаря чему участь быть расплющенной о землю меня миновала. Уняв в ногах сильную дрожь и выпив почти всю воду, которую мы взяли с собой, я пропустила насмешливое замечание о собственном цвете лица и закинула в рот леденец, чтобы избавиться от заложенности в ушах. Мы оказались на безлюдной улочке и бодро направились к первому повороту, весь путь до которого Пурсон не скупился на колкие замечания. Поэтому я считаю, что мальчишка вполне заслуженно получил «по шапке».

— Это небольшой город, — тихо произнес он, потирая макушку, — кроме рынка и парка здесь и смотреть-то не на что.

— Ты, кажется, говорил, что он никому не принадлежит…Что насчет других городов?

— Их всего тринадцать. На каждый род по городу. А есть вот такие, независимые. Они в Аду совсем недавно появились, поэтому плохо обустроены.

— Но это значит, что один из городов принадлежит тебе? — сорвалось у меня с языка, и лишь секундой позже я подумала о том, что могла задеть мальчика, который потерял всё.

— Да, — спокойно ответил он, сворачивая на площадь, — но его разграбили, и теперь он пустует. Я вернусь туда…И думаю, что совсем скоро.

Признаюсь честно, обитель демонов выглядела цивилизованнее, чем можно было помыслить, и напоминала стереотипный городок из Средних веков. Но броские детали предавали этому месту необходимый антураж — удивительный, но в то же время жутковатый. Привычные для взора манекены заменяли разодетые скелеты, повторяющие однообразные движения, а украшениями им служили крупные бусы из крутящихся глазных яблок. По улочкам неспешно шли люди с головами тыкв, выгуливая на поводке больших летучих мышей, и нередко компанию им составляли тощие дамы с длинными спутанными волосами, что шлейфом тянулись за ними по земле. В странно скрюченных, склоненных к земле фонарях бушевало синее пламя, и увивающие их растения будто были живыми, вытягивая бутоны и листья к огню. Витрины немногочисленных магазинов изобиловали сладостями, часть из которых бросалась на стекла и рычала на покупателей, и, уж не знаю почему, именно эти лакомства разбирали быстрее всего. Круглые пончики злобно скалили глазурные зубы, и на предложение Пурсона угоститься чаем со сладостями я вежливо отказалась.

Словно в противовес средневековому городку рынок походил на восточную ярмарку. Открытые прилавки ломились от выставленных на обозрение продуктов, и увешанные массивными украшениями торговцы зазывали покупателей, не скупясь на лестные комплименты и громкие посвистывания. Мы медленно брели вдоль красных яблок, долго вглядывались в ящики со специями и разнообразными орехами, с урчанием в животе смотрели на сочные куски мяса и блестящие тушки крупных рыб, пока не пришли к единоверному выводу, что мы обязаны что-нибудь купить на ужин. Валюта оказалась мне незнакомой, но, судя по тому, что Пурсон то и дело приговаривал «Дороговато», жадностью эти продавцы обделены не были. Мы всё дальше и дальше уходили от центра, пока не остановились напротив непримечательного прилавка, где мальчик вдруг начал неистово торговаться со старым сатиром.

Перепалка, за которую лично мне было стыдно, завершилась победой Владыки, забравшего пятикилограммовую шею очередного мутировавшего быка на приготовление стейков, и мы сошлись на необходимости купить немного овощей. Пурсон выглядел очень довольным, и я совершенно искренне поддерживала этот энтузиазм своим внезапно возникшим голодом, чтобы утолить который я была готова вновь окунуться в мир тошнотворного телепорта. Парочка ярко оранжевых перцев, стручки длинного зеленого лука, мягкий хрустящий в руке хлеб — и вот я уже прошу мальчика быстрее вернуться домой, мечтая поскорее приступить к готовке.

— Тебе не тяжело? — спросила я, когда мы вышли с рынка и Пурсон переложил огромный кусок с одного плеча на другой.

— Совсем не тяжело. Может, я выгляжу хрупким, но сил во мне хоть отбавляй!

— Не нужно ничего отбавлять, — улыбнулась я, комкая в руках легкий пакет с овощами, — признаю, этот рынок очень привлекательный. Так и хочется что-нибудь купить.

— Это один из лучших рынков. Все потому, что здесь недалеко фермы и плантации. Поэтому за свежими продуктами стоит приходить сюда. К тому же, многие торговцы очень любят торговаться, и можно неплохо сбить цену!

За нашими спинами вдруг послышался громкий гул, и, наконец, затихшие продавцы начали кричать пуще прежнего, словно бы от их продаж зависела их жизнь. Мы тотчас обернулись, заметив стоящую посреди рынка группу, демоны в которой были одеты в доспехи. В руках воины сжимали длинные копья, и мысль о том, что они, должно быть, кого-то сопровождают, показалась мне верной.

— Ева, пойдем отсюда быстрее, — цыкнул мальчик, быстрым шагом устремляясь вперед. Но не успела я его догнать, как по округе пронесся громкий и властный голос.

— Владыка Пурсон! Вот так встреча!

Широко раскинув в стороны руки в приветствующем жесте, нам навстречу вышел смуглый мужчина, при одном лишь взгляде на которого я подумала о Древнем Египте. Из одежды на нем был лишь белоснежный схенти с драгоценным поясом и сандалии, шнуровка которых заканчивалась на икрах. Его запястья украшали крупные золотые браслеты, а вокруг шеи наподобие ожерелья тянулись пластины, усыпанные множеством сияющих камней. Он был высок и очень мускулист, и, задержав взгляд на его торсе, я подняла неуверенный взгляд на загорелое лицо.

Думаю, он был ближе к людскому облику, чем кто-либо из здесь присутствующих. Его правильные, чуть грубоватые черты выделялись яркими желтыми глазами с вертикальным зрачком и закручивающимися рогами, такими же черными, как и его волосы. Но при всем притом внешность его казалась мне устрашающей, как и тяжелая угнетающая аура, рядом с которой хотелось лишь опустить голову и не дышать. Он широко улыбался, но улыбка эта напоминала белый оскал, увидев который я невольно отступила на несколько шагов назад.

— Владыка Асмодей, — хмуро произнес мальчик, сводя к переносице густые брови, — это редкость — увидеть вас в таком месте.

— Отчего же? Тебе прекрасно известно, как меня утомляют большие города, — беззаботно ответил демон, подходя ближе и опуская на плечо Пурсона свою большую ладонь, — но кто бы мог подумать, что я увижу здесь тебя. Ты уже долгое время сидишь в том захолустье, не показывая носа.

— У меня есть свои