Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

отдавшись в руки врачей. Хотя мне и пришлось дожидаться своей очереди у входа в госпитальную палатку, несмотря на горячие возражения де Мальвуазена.

— Эй вы, коновалы, — орал он на фельдшеров, не обращая внимания на то, что те совершенно не понимают по-адрандски, — Это благородный рыцарь, понимаете?!

— Не понимают, — устало произнёс я, — ни слова. Оставьте их, милорд граф, происхождение ничего не стоит там, на столе хирурга. И благородные и простые люди одинаково кричат под скальпелем. Врачи там борются за жизнь.

— Не стоит равнять жизнь благородного и простого, — бросил граф.

— А вот смерть для всех одна. Да и не умру я за несколько минут и даже часов.

Тем временем ко мне подошли несколько дюжих парней с набором устрашающего вида приспособлений для извлечения моего тела из покорёженного доспеха. Своё дело эти ребята знали и на самом деле старались причинить мне как можно меньше боли. У хирурга я понял, что всё что было до того — ерунда в сравнении с его работой. От мучений меня избавил напыщенный тип в форме королевского герольда, сообщивший, что меня ожидает его величество для аудиенции, правда ненадолго. Щуплый врач заявил, что в лазарете он — король и покуда меня не вылечит, я никуда не пойду. Так что к его величеству я отправился спустя полчаса, замотанный в бинты, как мумия модинагарских пирамид, зато более-менее целый усилиями хирурга.

— Ты сразил предателя Генриха графа Орвика, — произнёс Марлон, — в честном бою один на один, как и должно истинному рыцарю. За это и мужество, проявленное при обороне холмового прохода, я, милостью Господа король Страндара, жалую тебя маршальским жезлом.

Скрипя зубами от боли, я преклонил колено и принял из рук его величества маршальский жезл.

— Поздравляю тебя, сэр Эрик, — сказал король, когда я поднялся на ноги, — маршал Страндара.

Совсем не так я представлял себе этот момент в своих детских и юношеских мечтах. Я хотел получить маршальский жезл за победу над адрандцами, а не за убийство, пускай и в честном бою, своего бывшего сэра, научившего меня всему, что я знаю, да ещё и сражался я во главе фиарийцев против своих соотечественников, страндарцев. Ну да, нечего грешить на фортуну, я теперь маршал Страндара.

Что самое неприятное, его величество с подачи кого-то из Креев решил сделать мне «маленький подарок» в виде того, что проезжали мы через Фарроушир и остановились именно в Тор-Фарроу. Я отлично помнил как провожали меня в мой последний визит домой и не ждал ничего хорошего от нового. Однако на сей раз встречали как героев, за ворота выбежала почти вся челядь, а внутри собралась целая делегация из вассалов рода Фарроу во главе с моим братом, Кристианом. Не смотря ни на что я так и не смог в душе отказаться от родства с ним, он всё же был последним из тех, кого я мог назвать своим родственником.

Я не снимал кольчужного капюшона, надвинув его на самые глаза. Но скрыться не удалось, ибо его величество, спрыгнув с коня и ответив на вежливые приветствия моего брата, громко провозгласил:

— Благородный граф Фарроу, ваш брат, Эрик, весьма отличился в этой кампании против предателя Генриха графа Орвика! Тем самым он подтвердил свою верность Страндару, как и должно сыну покойного Бертрама Фарроу, что учил ещё моего батюшку. Несколько дней назад я пожаловал его маршалом Страндара.

Волей-неволей пришлось спешиваться и открывать лицо, сжавшись внутри от ожидания реакции окружающих. Однако вместо ожидаемых проклятий и плевков я услышал всё те же приветственные крики. Кристиан обнял меня и вполне тёпло улыбнулся, как брату, право слово.

С официального пира я ушёл довольно рано, сославшись на недостаточно зажившие раны. Спать я лёг рано и проснулся также рано. По привычке спустился во двор Тор-Фарроу — посмотреть хорошо ли устроен мой конь. Кое-какие уроки обучение в Гартанге вбило насмерть, там-то меня и встретил Кристиан, предложивший зайти к нему и поговорить, благо тем для разговора за прошедшие годы накопилось более чем достаточно. Устроившись в кабинете, когда-то принадлежавшем отцу, мы взяли по бокалу вина и разговор потёк сам собой.

— Что так разительно изменило отношение ко мне? — поинтересовался я.

— Всем приятно, что уроженец Тор-Фарроу — теперь маршал Страндара, — усмехнулся брат. — В прошлый раз отсюда уезжал мальчишка-бунтарь, пошедший за мятежным герцогом против законного монарха. Ты пошёл против всех устоев, принятых в нашем роду, да ещё и свёл своей эскападой отца в могилу, а в довершение всего — привёз тело наследника Фарроу. Согласись, мало поводов для любви.

— Скорее, наоборот, — буркнул я, — но ведь сейчас маршалом меня пожаловал сын того самого мятежника, а в Престоне — законный монарх тех лет.

— Ирония судьбы, — пожал плечами Кристиан, неосознанно повторив мои мысли недавнего прошлого. — Сейчас невозможно понять, кто сейчас законный король. Орвик поторопился короновать Марлона, а впопыхах военного времени все позабыли об Уильяме.

— Какие-то резвые служаки из гарнизона Таймского замка поспешили выкинуть его оттуда, — кивнул я, — и до прихода Орвика он скитался с нищими по Престону. А потом мой бывший сэр вернулся, отмыл его и посадил на трон.

— Из двух имеющихся королей я предпочёл бы иметь на троне всё же Руана, особенно теперь, после смерти Орвика, ничего не значащий король сведёт всё страну в Долину мук. Ты ведь наверняка уже слышал о Елизавете, собирающей на деньги Эжена X армию для возвращения себе престола.

— Против адрандцев поднимется вся страна, — уверенно заявил я, — это уже не гражданская война, а прямое вторжение жабоедов.

— Даже я выделю денег и солдат, — подтвердил брат, — потому что не сомневаюсь, так поступил бы и отец.

— Спасибо, брат, — с чувством произнёс я, — поглядев на твой пример, многие и многие могут изменить своё решение.

— Я видел в свите его величества обоих его братьев, — дал волю любопытству Кристиан, — но ведь Филипп предал его и перешёл на сторону Орвика?

— Максвелл последовательно предал сначала брата, а после и Орвика, почуяв, что его песенка спета. Я бы на месте Марлона запер его в Таймском замке до конца жизни в почётное заключение.

— Мудрый ход. Казнить брата, да ещё и осознавшего свою ошибку, было бы неправильно, народ бы этого не понял и не принял, но и оставлять на свободе такого родственничка нельзя, неизвестно как он поведёт себя при подходе Елизаветы.

— Не думаю, что Филипп настолько глуп, чтобы вновь метаться от Наглей к Руанам и обратно. Марлон никогда не отличался долготерпением.

С тех пор я вновь стал