Самая страшная книга 2014-2025 - Ирина Владимировна Скидневская

нечто значимое. Жизнь прошла не зря, пусть даже ты не посадил дерево и не построил дом.

Обещание я не сдержал. Волей случая, конечно. На третий год совместной жизни Алиса продемонстрировала мне тест на беременность с двумя полосками. Ее лицо настолько лучилось радостью, что я не смог бы и заикнуться об аборте. К тому же в глубине души мне действительно хотелось завести с ней детей. Когда она сообщила о беременности, я поверил, что мы сможем стать большой и нормальной семьей.

Шли месяцы. Мы готовились к появлению малыша. Купили кроватку, бутылочки, подгузники – обычные хлопоты. Однако в магазине с колясками меня прорвало. Я вдруг вспомнил все настолько ярко и болезненно, что едва не закричал во весь голос. Алиса, заметив мое перекошенное лицо, поспешно вывела меня на улицу. К тому моменту я уже рассказал ей о моих страхах и переживаниях, о намерении дежурить по ночам и вынужденном отпуске длиной в год или около того. Если ее это и тревожило, то виду она не подавала. В конце концов мы заказали коляску через Интернет. Я настоял на том, чтобы она хранилась в подъезде с открытым капюшоном. И не только на этом.

Моих сбережений хватило на то, чтобы купить подходящую квартиру – подальше от реки и других водоемов. Высокий длинный дом, «человейник». Чем больше людей, тем меньше вероятность, что пострадает именно твой ребенок. В вентиляционных выходах и на окнах установлены стальные решетки. В коридоре и каждой комнате – по камере. Встроена система «Умный дом», реагирующая на движение. Было бы неплохо нанять охранника, чтобы давал мне выспаться, патрулируя квартиру вместо меня, но семейный бюджет этого не выдержит.

Из кроватки раздается детский плач. От неожиданности я едва не срываюсь с кресла, однако в последний момент успеваю сообразить, что Федя проголодался. Не открывая глаз, Алиса привычным жестом прижимает его к себе. Слышится довольное причмокивание.

Я выдыхаю и откидываюсь на спинку кресла. Ложная тревога. В полумраке спальни волосы Алисы кажутся черными, хотя на свету они – темно-рыжие с золотистым отливом. Прямо как у Майки. Алиса похожа на нее не только волосами. Есть что-то общее в манере активно жестикулировать при разговоре и вставлять колкие замечания.

«Может, поэтому ты и влюбился в нее? – скользит вялая, полусонная мысль. – Попытался вернуть упущенное?»

Какая чушь. Я поспешно направляюсь на кухню и включаю чайник. До конца ночи еще три часа.

Июнь 2013

Мороженое продавалось и в парке – в самые жаркие дни привозили целых три тележки, одна красочнее другой. Между ними шла своего рода борьба. Одна продавщица зазывала покупателей рифмованными лозунгами, другая включала громкую и зажигательную музыку, третья позировала в вычурных нарядах с цветастыми кокошниками. Только мы у них мороженое не покупали – оно было дорогим и невкусным. Наше излюбленное место находилось в паре кварталов от парка: подвальный магазинчик под названием «Еда-85». Значение этих цифр оставалось для нас загадкой, но мороженое здесь продавали отменное.

Укрываясь от солнца под кронами деревьев и козырьками зданий, мы почти добрались до магазина – оставалось только пересечь пустующую дорогу и пройти метров тридцать. Однако возле светофора Майка вдруг охнула и крепко схватила меня за руку.

– Что случилось? – не понял я. – Машин нет, зеленый сигнал только загорелся…

– Посмотри вон туда, под вывеску магазина… – прошептала она. – Видишь нашу старую знакомую с коляской?

Присмотревшись, я понял, что Майка права. По тротуару вдоль дороги прогуливалась безумная тетка. Ее голова была задрана к небу. Время от времени руки покачивали коляску, хотя со стороны это напоминало приступы судорог.

– Да черт с ней… – неуверенно сказал я. – Наорет снова, и ладно. В магазин же за нами не потащится?

– Нет, давай не пойдем, – попросила Майя. – Помнишь, как она Сашку долбанула?

– Без проблем, можно просто подождать. Все равно она не будет гулять здесь до конца жизни. А Сашка как раз успеет послушать пару песен своей любимой Рианны.

Я повернул голову, намереваясь увидеть его реакцию и, возможно, услышать ехидный ответ, но Сашки рядом не было.

– Куда он делся?

– Похоже, лезет вон в те кусты. – Майя махнула рукой, указывая на зеленую оградку вдоль дороги. – Не может постоять спокойно и пяти минут.

Мне показалось, что Сашка использовал кусты как укрытие от безумной тетки. Пригнувшись, он медленно двигался вперед, касаясь веток и листьев рукой. Маскировка выходила так себе: ярко-желтая «Пума» светилась, как июньское солнце, а издаваемый шум напоминал топот стада оленей. Как бы то ни было, безумная тетка Сашку не замечала. Только ходила туда-сюда с коляской да напевала монотонную, заунывную мелодию. В конце концов Сашка занял позицию ровно напротив тетки. Их разделяли дорога и ряд кустов.

– Подожди меня здесь, – велел я Майе. – Пойду узнаю, что он вытворяет.

– Нет, одна я не останусь!

– Ладно, тогда давай за мной.

Мы направились к Сашке, инстинктивно пригнувшись, как и он. Со стороны наверняка смотрелось смешно, но мы были всего лишь детьми, а дети ведут себя вовсе не так, как взрослые. Я гадал, что именно задумал Сашка. Перепугался и решил спрятаться? Или захотел снять тетку на видео, чтобы залить потом на Ютуб? Может, ему вообще приспичило по нужде?

Холодная догадка пронзила меня в тот момент, когда Сашка принялся чиркать зажигалкой.

– Ты охренел совсем, что ли?! – яростно прошептал я.

– Надо ее проучить. Пусть знает, как орать и коляской своей долбить! – процедил Сашка, не глядя на меня. – Нога до сих пор ноет. А тетка будет гулять как ни в чем не бывало? Так не пойдет!

Огонек зажигалки лизнул красный фитиль петарды. «Черная шрапнель» зашипела, как ядовитая змея. Сашка высунул голову поверх кустов, пытаясь прицелиться.

– Не вздумай! – закричала Майя. – Костя, останови его, пожалуйста! Там же малыш в коляске!

Я бросился к Сашке, но сделал только хуже. Сам бы он ни за что не попал в тетку, как не попадал мячом в баскетбольное кольцо на физре. Я схватил Сашку за руку. Он бросил на меня недоуменный взгляд и нелепо задергался, пытаясь вырваться. Ладонь разжалась, шипящая «черная шрапнель» полетела в сторону коляски. Я успел заметить, как она отскочила от плотного капюшона прямо в лицо тетке.

Грянул взрыв. После него на улице неожиданно стало совсем тихо. Смолкли гул машин и пение птиц. Майка издала сдавленный писк. В холодном оцепенении я уставился на тетку, которая замерла на месте, прижав ладони к лицу. Сквозь пальцы виднелись алые подтеки, устремившиеся к шее. Мое воображение рисовало до тошноты реалистичную кровавую