Седой - Евгений Эс

— Это выступление я посвящаю очаровательной баронессе Леноре Сиан, которой сегодня исполняется восемнадцать лет. Примите, госпожа Ленора, мои искренние поздравления и заверения в моей полной и безграничной вам преданности.

Несколько прожекторов метнулось, осветив ложу бельэтажа и поднявшуюся со своего места баронессу, купающуюся в лучах света и тысячах глаз сосредоточенных на ней. Судя по румянцу на щеках, счастливой и слегка пьяной улыбке, Ленора находилась на вершине блаженства.

Светильники медленно погасли, а затем вспыхнул целый ряд из десятка прожекторов в глубине сцены, создавая расходящийся веер из синих лучей за спиной музыканта, и тут же грянул оркестр. Выступление началось. Сомов не исполнял новых песен, а только старые хорошо принимаемые публикой шлягеры и основной упор делал на феерическое шоу. Прожекторы были установлены двумя цепочками по десять штук в каждой. Один ряд с синими фильтрами размещался на полу в конце сцены, а второй с красными фильтрами был высоко поднят и закреплен на рампе. Все они управлялись вручную осветителями по заранее отработанной программе и в точном соответствии с ритмом музыки. Лучи света сходились на музыканте, плавно крутились или метались по залу, цвета становился то синими, то красными, то зажигались вперемешку. Под потолком в центре зале медленно вращался шар, состоящий из маленьких осколков зеркал. На него временами направляли свои лучи несколько прожекторов, и тогда он пускал тысячи разноцветных зайчиков плывущих по стенам, потолку и зрителям. В такие моменты казалось, будто весь театр приходит в движение. Слегка измененный амулет воздушный удар создавал порывистую струю воздуха, развивая длинные белые волосы музыканта. Холодный тяжелый дым, полученный прогонкой через коробы с сухим льдом, подсвечивался синим цветом, обволакивал ноги музыканта, поднимаясь плотными клубами до колен, и тягучими волнами стекал со сцены. Виктор не делал пауз между песнями и не давал опомниться ошарашенным зрителям, перегружая их чувства звуковыми и световыми эффектами. Двухчасовое выступление он провел на одном дыхании и заканчивал его песней «Музыкант» Константина Никольского. Сомов исполнил два куплета песни, а перед последним куплетом снял гитару и, оставив ее на сцене, направился к выходу. Оркестр продолжал играть. Все осветительные приборы сейчас сопровождали только Виктора. Лучи прожекторов медленно тускнели и погасли в тот момент, когда распахнулись широкие двери выхода на улицу и в ослепительном солнечном свете музыкант словно растворился. Театр остался почти полностью погруженным в темноту. Лишь на сцене яркое пятно света сфокусировалось на гитаре, да светился выход, где колыхались и надувались от ветра, словно паруса плотные портьеры. Музыкант ушел, но включились двести АМЭ и его хриплый голос отчетливо зазвучал в онемевшем от удивления зале.

А мелодия осталась ветерком в листве,Среди людского шума еле уловима.О несчастных и счастливых, о добре и зле,О лютой ненависти и святой любви.

За дверями театра Виктор принял свою баронскую куртку из рук ожидавших его помощников и, отмахнувшись от них, пошел по гравийной дорожке, ведущей в раскинувшийся по соседству парк. К Сомову подбежал запыхавшийся Кот и пристроился рядом, постоянно озираясь по сторонам.

— Беда, господин барон, — взволнованно доложил разбойник, — Агенты оцепили все дороги ведущие в театр. Человек тридцать не меньше. Похоже, началось.

— Не паникуй, Кот, — безмятежно сказал Сомов, не останавливаясь и с наслаждением вдыхая запах свежескошенной травы в парке, — Что нужно делать ты знаешь. Амулеты получишь у капитана Тиблара. Общее наблюдение отзывай и дальше отслеживай только меня. Если я сниму куртку, сразу отправляй посылку. Куртка на левом плече — солнечная башня, на правом — дом герцога. Запомнил?

— Запомнил. Храни вас Авр, господин барон, — поклонился бандит и бегом помчался обратно к сообщникам.

Сомов шел по зеленому саду, шелестящему листвой, и слышал, как где-то далеко позади него нарастает гул оваций. Публика после окончания шоу пришла в неистовство и никак не могла успокоиться. Он не оборачивался.

Почему-то на ум пришла фраза из последней исполненной им песни — «Зачем явился ты на свет». Действительно, зачем явился он в мир Осаны? Этот вопрос оставался без ответа. Мозаика происходящего уже сложилась в голове Виктора, будущее обрело некие контуры, и он не сомневался, что однажды вернется в свой мир. Конечно, для полноты картины еще недоставало многих элементов, но в целом было ясно, что ждет его в будущем. Успешно работающее алмазное производство и десятки других еще только планируемых предприятий со временем позволят аккумулировать непостижимо огромные средства, обладая которыми даже невозможное в его руках станет возможным. Обязательно станет. Он добился в этом мире такого, о чем на земле не мог и мечтать и, несомненно, достигнет еще большего. Можно было сказать, что он нашел себя в мире Осаны. Но зачем явился он сюда? Ответа не было.

Виктор шел, хрустя гравием под сапогами по почти безлюдному парку и, конечно, ничуть не удивился, увидев вальяжно сидящего на лавочке герцога Гросса. Ну вот, на ловца и зверь бежит, вздохнул с облегчением Сомов. Интересно — кто из нас кто? Он давно уже ждал этой «случайной» встречи с герцогом и был к ней готов.

Виктор подошел и присел рядом с начальником тайной стражи. В ветвях громко чирикали невидимые воробьи, а два человека молча сидели и с улыбками поглядывали друг на друга. Но только улыбки эти были довольно странные постоянно меняющиеся, как будто каждый из них имел причину радоваться, но не понимал, по какой причине радуется другой.

— Вы так вооружены, господин герцог, кого-то ловите? — спросил Виктор, не переставая улыбаться и взглядом указывая на пальцы сыщика, где сверкали алмазами восемь боевых амулетов.

— Еще только собираюсь поймать, — герцог улыбнулся в ответ еще шире.

На скамье напротив два человека в одинаковых темных одеждах не спускали с них глаз, а недалеко по алее прогуливалось еще четверо.

— А это видимо ваши помощники? — спросил Сомов, весело усмехнувшись, — Неужели сами не поймаете?

— Это мои телохранители. Есть основания предполагать, что сегодня на мою жизнь может быть совершено покушение, — печально улыбнулся герцог.

— Так их же всего шестеро, — Виктор буквально расцвел в улыбке, — Если ваши предположения верны, то шестерых будет мало.

— Ты плохо представляешь, на что они способны, — улыбка Крона стала ледяной.