Великий Гусляр - Кир Булычев

– Не надо, - сказал двойник. - Это в прошлом. Я все осознал.

– Что же, одного Пупыкина достаточно, чтобы вы из энтузиастов, строителей светлого будущего, превратились в болото.

– Пупыкин не один, - сказал Минц. - Это целое направление: пупыковщина. Подлая личность не может изменить историю, если не сколотит банду таких же подлецов. У них на словах все так же, как в нормальных местах. А бумаги фиксируют счастье и прогресс. Пупыкин многим нужен. При Пупыкине можно не думать. А служить. Хорошо служишь - все имеешь. Даже жену молодую тебе могут на дом доставить. Не проявляешь верности... сами понимаете. И с каждым днем становится все больше верных служителей. И пресса у него в руках.

– Вернусь домой - скажу Малюжкину, какую он роль играет при Пупыкине, - он меня убьет, собственными руками убьет. Он же жизнь отдаст за свободу и демократию, - сказал Удалов.

– И ветераны, - продолжал Минц.

– Вы Ложкина не знаете - он вчера на площади демонстрацией руководил за спасение часовни Филиппа!

– Нет, я сам видел, как Ложкин эту часовню собственными руками на субботнике рушил, - возразил Грубин.

– А ты, Грубин, молчи. Я-то знаю, на что ты в самом деле способен. Весь наш город гордится твоими изобретениями!

Стало прохладно. Облака потемнели, снова подул ветер.

– Мне пора возвращаться, - сказал Удалов. - Только желательно от Минца формулы получить.

– Формулы у меня в голове, - сказал Минц, - я все бумаги сжег.

Ситуация была какая-то ненастоящая, мистическая, словно приснилась. Стоял Удалов в своем родном Гусляре, окруженный не только друзьями, но и самим собой. Сейчас бы пойти посидеть в кафе или в театр махнуть, как культурные люди. А вместо этого они таятся за сараем на опустевшей базе реставраторов и даже не знают, куда деться и что делать дальше.

– Я в подшефное хозяйство пойду, - сказал вдруг двойник Удалова. - Пойду Ксюшу проведаю. Мне ведь тоже домой нельзя.

Слова двойника Удалова обрадовали - значит, все же не чужие они люди.

И он принял решение.

– Значит, так, - сказал он, и все его внимательно слушали.

Потому что Удалов приехал из нормального мира.

– В наш мир сейчас отправится Лев Христофорович. Он сразу пойдет к нашему Минцу и все ему расскажет. Заодно и формулы сообщит. У Минца голова государственная, что-нибудь придумает. А два Минца тем более придумают. Если нужно, сходите к Белосельскому, он может подсказать, к кому в области обращаться. А то и в Москву. Как решите - сразу обратно. Мы будем ждать.

– А вы, Корнелий Иванович? - спросил Минц.

– А я вместе с моим близнецом на сельскохозяйственные работы отправлюсь. Боюсь, что ему без меня у Ксюши прощения не получить.

– Спасибо, ты настоящий друг, - сказал второй Удалов, и скупая слеза покатилась по его грязной исцарапанной щеке.

Удалов достал платок, вытер ему слезу.

– А мне что делать? - спросил Грубин. - Я тоже хочу участвовать.

– Ты будешь ждать. В резерве, - сказал Удалов. - Веди пропаганду в народе, готовь перевыборы.

Все послушались Удалова и, выйдя из-за сарая, стали подниматься вверх, переулком, чтобы не попасться на глаза противникам.

Уже поднялись до половины склона, как вдруг Минц остановился.

– То, что вы предложили, Корнелий, - сказал он, - очень разумно. В каком-нибудь фантастическом романе, наверное, так бы и произошло. Я бы отправился в параллельный мир, оттуда получил бы совет и помощь, вы бы с Удаловым подняли восстание в подшефном хозяйстве, где много горючего человеческого материала. И был бы счастливый конец. Но я сейчас сообразил: мы же не в романе!

– Ты прав, Лев Христофорович, - сказал Грубин. - Мы в реальной жизни. И действовать должны, как будто никаких параллельных миров и нет. Может, их и в самом деле нет?

– Как так? А я? - спросил Удалов.

– А ты нам только снишься, - сказал Грубин.

– Точно, - сказал второй Удалов. - Ты прав, Саша. Сами мы Пупыкина вырастили, сами и ликвидируем.

– У нас не может быть революции! - напомнил Удалов.

– Кто говорит о революции? - ответил Минц. - Мы собираемся навести порядок в своем доме.

Трое друзей переглянулись и согласно кивнули головами.

– Минутку, - сказал Минц и вытащил из кармана записную книжку. Быстро набросал на ней три строчки цифр и сказал Удалову:

– Вот это передай моему двойнику. Это, конечно, не расчеты, но если бы я был на его месте, то обязательно бы догадался, кким путем идти.

– Спасибо, - сказал Удалов. - Хотя все равно считаю, что вас, как ведущего ученого, мы должны эвакуировать в наш мир.

– Эвакуировать пришлось бы весь город, - ответил Минц. Он протянул Удалову руку и добавил: - Спасибо, что к нам заехали. Вы нам сильно помогли. Действием и примером.

– Спасибо, Корнелий, - сказал Грубин, прощаясь с Удаловым. - Рад был встретиться.

Последним с ним попрощался двойник.

– Надеюсь, что Ксения поймет, - сказал он.

– Все образуется, - успокоил его Удалов. - Она у нас отходчивая.

И они втроем, как три мушкетера, так и не объясняв Удалову, что намерены делать, быстро пошли вверх по улице.

Страшно за них было. И приятно смотреть на мужскую дружбу. Прямо, как крейсер «Варяг», подумал Удалов, когда он уходит в свой последний неравный бой.

Удалову стало одиноко.

Он сложил вчетверо бумажку с формулами, спрятал в ботинок. Если задержат, может, не найдут.

Когда распрямлялся, услышал сверху короткий хлопок.

Выстрел?

Он вгляделся. Нет, не выстрел. Это хлопнула калитка. Кто-то вышел на улицу и пошел рядом с тремя мушкетерами.

Удалов потоптался на месте еще с минуту...

И припустил в гору за друзьями, которые уже скрылись за ее гребнем.

А когда догнал их, увидел, что рядом с ними идет человек десять, не меньше. А двери и калитки все раскрываются...

Рассказы

Вас много — я одна...

По сути своей эта история забавна - в такие обычно и попадает Корнелий Иванович Удалов. Но для действующих лиц она смешной не показалась...

Смиряясь со своей участью, Удалов все же считал, что стыдно и обидно помирать в такой тесной и маленькой камере смертников, какой ему казалась спасательная капсула. А капсула эта уже выработала свой ресурс и намеревалась отключить системы жизнеобеспечения, о чем откровенно сообщила искалеченному Удалову. Однако тот не услышал угрозы, так как впадал в беспамятство. Потом он спохватился и попросил капсулу отложить казнь, потому что не успел завершить некоторые ценные мысли, касавшиеся жизни города Великий Гусляр. Словно додумав, он мог зафиксировать их на золотых скрижалях в память потомкам... Затем Удалов вновь потерял сознание, что неудивительно. А пока он находился в забытьи, капсула к собственному удивлению зафиксировала материальный объект, который вдруг очутился в пределах ее досягаемости. Оказалось, что он не только реален, но и снабжен сигнальной системой, которая сообщала: «Добро пожаловать. Мы поможем». Капсула сообщила Удалову, которому и дела уже не было до сигналов, что происхождение объекта неизвестно, конструкция полая, внутри положительная температура...