"Фантастика 2023-183". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Леженда Валентин

— Пальнули по нему с Олимпа молнией, — ответил кентавр, — и всех делов. Хотя заодно с царем и несколько греческих поселений сожгли, но это для олимпийцев так, пустяки.

— Совсем иной масштаб восприятия! — Геракл поднял вверх указательный палец. — Вот, скажем, я, самый могучий из ныне живущих смертных, разве это не масштабно?

— Масштабно! — икнул слегка захмелевший Софоклюс.

— Но при всём при том я, любимый сын великого Зевса, должен какое-то время прислуживать некоему недоношенному неврастенику, боящемуся сквозняков и инфекционного геморроя. Где здесь справедливость? Где здесь соответствие масштабам, я вас спрашиваю!

— По-моему, ему уже хватит, — покачал головой следивший за похождениями ненаглядного сыночка Зевс. — Язык уже опережает мысль.

— Могу всё мигом исправить, — с готовностью предложил вызванный на всякий случай в тронный зал Владыки Дионис.

— Нет, не надо, — величественно повел плечами Громовержец. — Не будем ломать моему сынуле весь кайф. Пусть поговорит, может, ему после этого легче станет. Я как представлю, что бедолаге предстоит выполнить еще семь великих подвигов, так у меня заранее сердце кровью обливается…

Эрот с Дионисом лукаво переглянулись, но лезть со своими комментариями не стали. Обоим богам было хорошо известно, что почти все задания Гераклу Эврисфей дает с молчаливого одобрения, а то и по прямой указке Олимпа. Связь с недоноском была установлена через вездесущего Гермеса…

— Ну что, по третьей? — осведомился сын Зевса, с сомнением оглядывая лысую макушку съехавшего под стол Софоклюса.

— Слабоват твой хронист по части выпить оказался, — засмеялся Фол, снова разливая вино.

Геракл пощипал бороду и, наклонившись, заглянул под стол.

Вопреки ожиданиям, историк вовсе не находился в полной отключке. Азартно закусив губу, он писал великую историю, а дабы не смущать своим поведением пирующих, благоразумно забрался под стол.

— Трудоголик! — с некоторым порицанием пробурчал Геракл, беря полный до краев кубок. — Ну что, вздрогнули?

Гостеприимный Фол не возражал.

Тем временем Херакл, сидя на высокой пихте, с черной завистью наблюдал за грандиозной попойкой, испепеляя взглядом маленький домик добродушного кентавра.

Самозванца так и подмывало устроить пирующим какую-нибудь гадость. Но что он мог им сделать своими убогими силами?

Да, силенок не хватало, но вот умом ненормальный обладал недюжинным, недаром ему так ловко удалось сбежать из психиатрической лечебницы на Аргосе. Зигмундис Фрейдиус небось до сих пор с перевязанной головой ходит, садист сатиров. Экспериментатор хренов! Вот кого (естественно, после Геракла) Херакл с удовольствием отправил бы гулять по долине асфодела. Но… нельзя. Было понятно, что всемогущие боги за подобное по его асимметричной лысой голове не погладят, и это при сложившихся обстоятельствах было самым обидным.

Однако ничто не мешало Хераклу совершить злодеяние чужими руками, вернее, чужими копытами.

Осторожно спустившись с дерева, самозванец зловеще рассмеялся и, еще раз окинув домик пирующих полным праведного гнева взглядом, поспешил через лес в город Псофис, где на небольшом ипподроме тренировались в беге местные кентавры, на которых дурные греки делали очень крупные ставки. Человекообразные конячки всегда договаривались между собой и обдирали наивных (и, как правило, здорово пьяненьких) эллинов до последней нитки.

— Братья кентавры! — возопил Херакл, явившийся на ипподром к концу последнего тренировочного забега.

Кентавры обернулись.

— Какие мы тебе братья, уродец?! — недовольно отозвались они. — Ступай попрошайничать в семивратные Фивы, мы по пятницам не подаем!

«А разве сегодня пятница?» — мысленно удивился самозванец, вспоминая, когда он в последний раз глядел на календарь. Получалось, что еще во младенчестве, продлившемся чуть более суток.

— Жестокая несправедливость творится прямо под вашим носом! — продолжал орать Херакл, гневно потрясая кулаками.

Кентавры прислушались, незнакомец их явно заинтриговал.

— Коварный Фол в своем бревенчатом домике поит двух путешествующих греков лучшим своим вином столетней выдержки!

— Как! — опешили кентавры. — ТЕМ САМЫМ ВИНОМ?

Новость, свалившаяся на них, была подобна раскату грома. Человекообразные конячки гневно зароптали.

— Проклятый Фол! — слышалось из гневно гудящей толпы. — Рыжий продажный мерин. Как он посмел пить свое лучшее вино и не пригласить нас?

— Братья! — зычно гаркнул молодой статный кентавр в яблоках. — Мы обязаны положить конец творящейся несправедливости. Скорее накажем наглеца и, если повезет, допьем великолепное столетнее вино!

Довольно потирая сухонькие ладошки, Херакл проводил мощный табун взбешенных копытных торжествующим взглядом.

— Это еще что там за недомерок пакостничает? — безмерно удивился Громовержец, глядя в телескопис на радостно скачущего Херакла. — Эрот, кто он такой?

Бог плотской любви неприязненно скривился:

— Это побочный эффект нашего генетического эксперимента.

— А что, без этих побочных эффектов у тебя никак?

— Никак, — недовольно буркнул Эрот.

— Может, стоит предупредить Геракла? — предложил круглые сутки дежуривший в тронном зале Олимпа Гермес.

Зевс передвинул угол обзора телескописа и быстро пересчитал несущихся с воплями через лес кентавров. Получалось около двух сотен.

— Нет, не надо, — усмехнулся Тучегонитель, отрываясь от чудо-прибора. — Пусть мой сынуля слегка развлечется.

— Тебе, Зевс, виднее. — Гермес равнодушно пожал загорелыми плечами.

Понятное дело, что греки, пьянствовавшие в бревенчатом домике, ни о чем не подозревали.

— Метание каменного диска, мой друг, сложнейшее мастерство! — со знанием дела поучал слегка осоловевшего кентавра сын Зевса. — Прежде всего нужно найти хорошо сбалансированный диск и ни в коем случае не брать диск со смещенным центром тяжести, ибо иначе он обязательно к тебе после броска вернется и шарахнет по голове. Вот у меня как было? Метнул я этот хреново сбалансированный диск в четверг в Карфагене, а он мне в субботу по башке в Иолке как трахнет!

— М-да, весьма и весьма опасный вид спорта, — хрипло отозвался Фол, неустанно кивая.

— И еще одно. — Удобно развалившись на крепкой скамье, великий герой задумчиво поигрывал пустым кубком. — Перед самым броском нужно наметить для себя какую-нибудь наиболее отдаленную цель. Ну, скажем, какого-нибудь сильно выделяющегося на трибунах зрителя.

— Мудрено, — пьяно кивнул кентавр. — А если зритель заметит, что ты в него целишься, и побежит?

— Тем лучше! — улыбнулся Геракл. — Я ведь как на Олимпийских играх в Спарте победил? Выбрал в качестве мишени огромного толстяка на самой далекой трибуне, ну и приготовился к броску. Но толстяк ушлый оказался. Почувствовал, зараза, опасность и бросился наутек, но не вниз, как все нормальные люди, а вверх по ступеням амфитеатра.

— Ну и чем твой бросок завершился?

— Новым рекордом! — горделиво похвастал великий герой.

— Ну а… тот толстяк?

Сын Зевса небрежно повел плечом:

— Пропал толстяк. Впрочем, как и мой каменный диск. Вернее, диск всё же потом нашелся в супнице у Зевса на Олимпе. Ох, и влетело мне тогда… М-да… Времена учебы! Отличные были деньки…

— Эй, вы слышите? — Из-под стола вынырнула всклокоченная голова Софоклюса.

Пирующие прислушались. Непонятный шум нарастал.

— Табун диких ослов! — предположил Геракл.

— Табун диких кентавров! — завопил Фол, резко меняясь в лице.

— Что, возможны осложнения? — Поставив золотой кубок на стол, сын Зевса приподнял скамью и, одобрительно кивнув, взгромоздил ее себе на плечо.

— Еще какие! — Фол взял из пыльного угла длинное крепкое копье. — Это вино, что мы здесь выпили, я обещал отдать своим собратьям в обмен на то, что они не будут приставать ко мне со своими идиотскими требованиями участвовать в городских скачках.