Зияющие высоты - Александр Александрович Зиновьев

очевидны сами собой без всяких исследований. Их можно услышать в пивных, а кухнях, в коридорах, в автобусах… Везде и ото всех. Боже мой, в какую историю я влип. Надо с этим потихоньку кончать. Это не моя игра.

РЕАБИЛИТАЦИЯ КИБЕРНЕТИКИ

Реабилитировали кибернетику. Заодно — ряд других буржуазных лженаук. Структурную лингвистику, формальную генетику, конкретную социологию и т. п. В Газете напечатали установочную передовую статью "Кибернетика на службе изма". В Журнале напечатали серию разъясняющих статей крупнейших ибанских структуралистов, генетиков, кибернетиков. В передовице слегка намекалось на некоторые недооценки и искривления, зато прямо и откровенно было сказано, что подлинно научное понимание кибернетики впервые дано классиками изма, которые хотя о кибернетике не знали, но цитаты по сему поводу высказали, и ибанскими учеными. В статьях специалистов было убедительно доказано, что кибернетику и все остальные современные науки впервые открыли в Ибанске. Вскоре на каждой улице открыли институты и лаборатории кибернетики и всех остальных современных наук, имеющих необычайно важное значение для практики строительства изма. В каждом доме открыли свою социологическую лабораторию. Тогда-то Социолог и разработал знаменитую допросную…, извиняюсь, опросную анкету, в которую впервые в истории мировой науки ввел фундаментальнейшие проблемы: Любите ли Вы своего Заведующего? Хотите ли Вы строить изм? Доверяете ли Вы справедливости Органов? И многие другие. Потом эту анкету запретили из гуманных соображений. Вдруг кто-нибудь по ошибке или сдуру скажет нет. Тогда его по закону надо сажать за клевету. А сажать пока преждевременно.

Благодаря реабилитации кибернетики и прочих исконно ибанских областей науки прогрессивные силы неожиданно получили средство идеологического и организационного объединения, санкционированное свыше. Им были предоставлены помещения для сборищ, трибуны для ораторов, печать для пропаганды. Начальство попалось на удочку истории и не ведало, что творило. Ему было невдомек, что сам выход на трибуну этого, например, худосочного очкарика воспринимался собравшимися как открытый протест против режима. Раньше его давно бы посадили, и за дело. А теперь он кривляется на трибуне, что-то бормочет про энтропию и информацию (а не про материю и сознание!). И пишет на доске иксы и игреки с таким видом, будто не было стольких десятков лет такой славной истории Ибанска. А когда этот, например, косноязычный шизофреник написал на доске функцию пси от альфы и беты, собравшиеся интеллигенты поняли это как призыв покончить с зажимом и даровать свободы. Научного смысла функции никто не понимал, ибо его и не было, ибо смысл ее и состоял исключительно в призыве к свободе.

Реакционные силы братийным чутьем чувствовали, что в Ибанске всякие новые идеи на первых порах обретают идеологическое звучание и становятся враждебными изму. И предупреждали об этом. Понимать не понимаю, говорил Троглодит, но чувствую, что это не наше. Погодите, говорил Секретарь, кончится тем, что придется вводить войска. Реакционные силы по опыту знали что новые идеи только тогда начинают лишний раз подтверждать изм, когда безнадежно устаревают и начинают вызывать скуку. Но на них прикрикнули руководители из прогрессивного крыла своих же родных реакционных сил, и они сами на всех парах устремились в прогресс, заняв в нем руководящую роль. Троглодита назначили председателем по кибернетике. И под его опытным руководством прогрессивные силы первым делом доказали, что новые идеи подтверждают правоту изма на новом этапе, и начали догонять Запад по кибернетике. По мясу и молоку Ибанск уже догнал и перегнал Запад, и о мясе и молоке ибанцы забыли думать. А он неплохой мужик, говорили прогрессивные силы о Троглодите. Главное — не мешает работать. Смотря, кому, сказал Учитель.

Теперь тебе лафа, сказал Неврастеник Учителю. Ерунда, сказал Учитель. Теперь у нас все кибернетики. Первое, что сделали наши прогрессисты, отпихнули меня подальше, обвинив в невежестве и кустарничестве. Смешно! Человек, обвинивший меня в этом, переложил для кибернетического сборника статью одного западного математика как последнее слово науки. А тот просто излагал мои идеи, опубликованные еще пять лет назад. Причем, прямо называл меня как первоисточник. Недавно у нас было всего пять-шесть кибернетиков. Все состояли на учете в Органах. Почти все сидели. На прошлой неделе был симпозиум. Съехалось более тысячи специалистов. Так что никакой лафы. Даже наоборот. До сих пор было хотя бы состояние исключительности. Негативное, но признанное. Теперь и этого нет. Перспективы? Они очевидны. Начинается бум. Дело раздуют. Присосется всякий сброд. Нагреют руки. Защитят диссертации. Получат звания, ордена, премии. Поездят за границу — высшая награда за заслуги в нашем обществе. Потом бум стихнет. За это время ототрут и раздавят приличных людей. Наступит всеобщее разочарование. Идеи исчерпают объединяющее идеологическое значение. Останется чисто официальное массовое явление со всеми атрибутами ибанских учреждений. А поскольку новых идей такого масштаба не предвидится, прогрессивные силы распадутся на социальные атомы — на отдельных индивидов с нелепой формой поведения. Перспектив тут никаких. Социальная оппозиция должна перестать рядиться в чуждые ей оболочки науки, искусства, хозяйствования. Она должна выступить в своей собственной роли, без камуфляжа.

ПЕРЕМЕНЫ

На крыше нового полунебоскреба редакции Газеты и Журнала вспыхнули зеленые слова:

АЗЕТ — ОВО РАЗВЕ

УРНА — ПОЛ С ВЕ ЧИ

Что это значит? — спросил Журналист. Сейчас узнаем, сказал Неврастеник. После нескольких подмигиваний на табло вспыхнули ярко-красные слова:

ПУСК БАНЕ ТАР И МАЛ

ПРОЧ ГАЗЕТУ И ЖУРНАЛ.

В переводе на английский, сказал Неврастеник, это означает:

ГАЗЕТА — НОВОГО РАЗВЕДЧИК,

ЖУРНАЛ — ПОЛЕЗНОГО СОВЕТЧИК.

ПУСКАЙ ИБАНЕЦ СТАР И МАЛ

ПРОЧТЕТ ГАЗЕТУ И ЖУРНАЛ.

Как видите, мы и в области рекламы наступаем вам на пятки. И все-таки, сказал Журналист, тупо уставившись на вывеску магазина АСТРОНОМ, за эти годы у вас произошли грандиозные перемены. Вчера, например, я встречался с Распашонкой. Он читал прекрасные стихи. Смелые. Глядите, сказал Неврастеник, это тоже из Распашонки.

КАЖДЫЙ ИБАНЕЦ ОБЯЗАН ЗНАТЬ

НАУКУ ОДНУ

КАКУЮ?

ОТВЕТЬТЕ-КА!

ЭТА НАУКА

— НАУК НАШИХ

МАТЬ,

ОРУЖИЕ НАШЕ

— САМА ДУБАЛЕКТИКА!

Это пустяки, сказал Журналист. Нельзя же без этого. А без этого? — спросил Неврастеник, указывая на табло.

ДЕЛОВЫЕ КОНТАКТЫ НУЖНЫ

ТЕРПИ.

НО ЕСЛИ ДАЖЕ

ОБОСТРЕНЬЕ УТИХНЕТ,

ИДЕОЛОГИЮ

НАШУ

ВО ВСЮ КРЕПИ

И ВОВСЮ ВОЮЙ

С ИДЕОЛОГИЕЙ

ИХНЕЙ!

Да, сказал Журналист. Это уже не шутки. Какой-то проходимец на этом большие денежки нажил. Этот проходимец — Ваш любимый Распашонка, сказал Неврастеник.