Книга вампиров - Вадим Деружинский

Огонь, в данном понимании, все-таки предшествует воде в этом процессе, как ее и завершает. Эти детали еще нуждаются в объяснении. Скорее всего, это функциональные особенности Внешней Структуры, коль мы начали использовать этот термин.

Потом, но далеко не всегда, родня жалуется муниципальной власти, и под спудом жалоб могилу вампира вскрывают, где находят вполне живое, неразложившееся тело, находящееся в коме. Лицо розовое, пересыщенное кровью. Сердце хоть и редко, но бьется. Под старой кожей выросла новая, ногти отрасли, как и волосы. Не просто никаких признаков гниения, но тело производит впечатление куда как более здорового тела, чем иные из нас. Как в деревне говорят, «кровь с молоком». Если товарищ полежал несколько месяцев, то в гробу есть красная жидкость, в которой при известном сроке вампир вообще плавает.

Вот он, вампир в чистом, натуральном виде. Вурдалак, упырь. Зараза.

Его стремятся казнить, убивая живого человека. Надрезы на теле брызжут кровью, что уже говорит о работе сердца и наличии кровяного давления. Как и сам факт живой крови, которая в отличие от вампира у трупов за несколько часов разлагается на фракции, давая прозрачную жидкость и кровяной осадок, формирующий трупные пятна. То есть, человек абсолютно живой, а не некий труп, хотя и был похоронен.

Но на это никто не смотрит. Все ошарашены аномалыциной и убивают человека. Который еще и кричит при казни от боли: пишут— «труп кричал». Труп кричать от боли не может. Потому что у трупа умерли, разложились на иные фракции разложения и отказали нервные окончания, ощущающие боль, мозг, способный боль воспринимать, и органы, которыми труп станет кричать, что ему больно. Нету этого у трупа. Мертвое боли не ощущает, боль ощущают только те, кого убивают. Боль присуща только живым.

Я хотел бы выступить в защиту чести вампиров (как в «Место встречи изменить нельзя» сказано, «вы хоть не жизнь, а честь мою спасите»). 250 лет назад вампирологи как пусть не главную, но все же как гипотезу высказывали мнение, что вампиры являются не то жертвами, не то руками Сатаны, который этим охмурить нас хочет.

Увы, все прозаичнее и абсолютно природно. Сам факт запрета на дублирование информации живого существа, заданный Природой, говорит о том, что и сам феномен вампиризма явился только в этих рамках. Если бы было иначе, то воздействие вампиров не несло бы погибели их жертвам. Суть в запрете на дублирование информации. А это означает, что вампиризм — это сбой в Программе, а не нечто, кем-то или чем-то свыше выдуманное. Выдумывали иначе, а это только сбой. Ошибка Творцов.

Такова рациональная точка зрения. Которую несложно проверить практикой (анализом истекаемой при полтергейсте воды на предмет самих молекул воды), в отличие от многих абстрактных гипотез и предположений, которые вообще ничем не проверяемы.

ГЛАВА 26. КОМА, СОН И ШИЗОФРЕНИЯ: ВАМПИРИЗМ И НЕЙРОБИОЛОГЯ

Любой исследователь парапсихологических или аномальных явлений из класса полтергейста, вампиризма, призраков, видений, телекинеза и др. — неизбежно обязан придти в конце концов к выводу, что все эти явления касаются высшей нервной деятельности человека, работы его сознания. Это означает, что ответ надо искать прежде всего в работе мозга.

Например, известные опыты ленинградки Н.Кулагиной исследователи объясняли гипотетически тем, что Кулагина создавала усилием воли «вокруг своих рук поле-пространство, которое делает предмет невесомым». Но феномен Кулагиной не в ее руках, а в работе мозга, дающего телу команды. Собственно говоря, все вне-чувственное восприятие и заключается именно в работе сознания и мозга, и если где-то и следует искать ответ на загадку телекинеза, то именно здесь, а не где-то еще.

Но не только паранаучные феномены, относящиеся к мозгу и сознанию, а дисциплины вполне научные точно так остаются малоисследованными и непознанными (даже непонятыми). Это сон, кома, душевные болезни (шизофрения) и др. И если мы сравним, насколько здесь, в научных областях, наука смогла приблизиться к их пониманию, то с удивлением увидим, что, скажем, сон человека не более изучен, чем полтергейст. Конечно, сон мы можем изучать каждый день, а полтергейст — явление редкое. Потому описательная база у полтергейста несравнимо скромнее. Но в плане понимания явления наука тут никуда не ушла и ничего не достигла.

В этой главе я попытаюсь показать, что вампиризм (включая полтергейст и призраков) — это явление одного ряда с другими непознанными нейробиологическими — сном, комой и шизофренией. Везде в основе лежит какой-то общий принцип, механизм неизвестного нам происхождения и назначения.

И начать надо, справедливости ради, с того факта, что мы не знаем о себе вообще самого главного: что такое сознание.

Мнение на этот счет четко высказал крупнейший нейробиолог США Флойд Блум, который заявил, что «сегодня мы не имеем ни малейшего представления о том, что такое сознание и что такое мысль, а знания современной науки в этом вопросе остаются на уровне невежества». Той же точки зрения придерживаются все нейробиологи мира, в том числе наши.

Ф. Блум в написанной им в соавторстве с нейробиологами А. Лейзерсоном и Л. Хофстедтером книге «Мозг, разум и поведение» (Brain, Mind, and Behavoir, NY — на рус. яз. М., «Мир» 1988) начинает труд с честного признания: все, что будет говориться в этой книге, основано на предположении, что все функции мозга и их нарушения можно объяснить, исходя из свойств мозга.

Это даже не гипотеза — это, как признаются ученые, только бездоказательное предположение о том, что «психика есть продукт деятельности мозга». Гипотеза предполагает наличие концепции, которую можно доказать или опровергнуть. А у науки нет АБСОЛЮТНО НИКАКОЙ концепции о том, что такое мышление. Поэтому ученые честно пишут, что без концепции нет и гипотезы — проверять-то, собственно, и нечего.

Это важно понимать каждому, так как у нас со школьной скамьи в голову вбивают миф о том, что наука якобы все знает про мышление, а потому нам науку о мозге преподносят даже не как гипотезу, а как некую теорию, хотя она — только скромное предположение. Кстати, точно так «теория» Дарвина об образовании видов путем случайного отбора тоже не является ни теорией, ни даже гипотезой — это только предположение, причем — ничем так и не доказанное со смерти Дарвина.

Нейробиологи и философы за недостатком знаний сегодня делятся на два лагеря: материалистов (монистов, верящих в мозг) и дуалистов, которые утверждают, что мышление нельзя сводить к физическим процессам. И некую промежуточную позицию (близкую автору этих строк) занимают менталисты, которые считают, что функционирование мозга и сознания основано на пока еще неизвестных рабочих принципах, отличных от тех, которые ныне признаются нейрофизиологами.