Фантастика 2025-47 - Дмитрий Ясный

тут эта глупая, да нет — идиотская, дуэль? Хотя в результате Алек вместе с Бенетиктом заключён в Таймском замке, как бы не старался последний выставить себя жертвой «горбатого чудовища». И причём, скажите, здесь провинциальный бретёр, который ни под каким предлогом не согласился бы на дуэль с братом короля, хотя если Креи (а что всю эту кашу заварили он у меня сомнений не было ни малейших) учатся на своих ошибках, то они могут обратиться к бретёру иностранному, который всегда может бежать на родину, получив деньги.

Пища для размышлений та ещё. Однако Алек, так сказать, выведен из-под удара, пока он в Таймском замке со стороны самых лучших бретёров нашего мира ему ничто не угрожает. Значит, до того, как его величество сменит гнев на милость, мне следует выяснить не прибывал ли в Престон кто из известных бретёров, а для этого, как не прискорбно придётся обратиться к Орвику за помощью. Мысли мои плавно перетекли с дуэли на то, какую бы историю по правдивее поведать моему бывшему сэру, чтобы, вместе с тем, не выдать ему всей правды. Задачка.

Хотя, быть может, есть способ обойтись и без его помощи, правда способ этот весьма опасен. Ещё в бытность мою кадетом Гартанга я узнал о таверне под названием «Шпага», где собирались бретёры со всего Престона. Однажды набравшись храбрости мыс Алеком, сбросив кадетские плащи, наведались туда и если бы не помощь Альберта Ольгота и Грегори, следивших за нами по просьбе отца Рассела (где-то он сейчас, давно не слыхал о нём) и моего старшего брата, соответственно, нас бы собирали по частям в подворотнях по всему городу. Да, сейчас я не тот мальчишка, выбравшийся в одну из первых увольнительных, но и верных товарищей за спиной нет и придётся за всё держать ответ самому.

Однако я уже принял решение и менять его не собирался. Не впервой мне, в конце концов, рисковать жизнью.

С этой мыслью я поднялся с постели и, сунув за голенища сапог пару кинжалов, зашагал прочь из своей комнаты и дворца, вообще. Что же, давно я не орудовал шпагой, кроме как в тренировочных поединках с Алеком или полу потешных дуэлях с родственничками её величества, где всё заканчивалось после первых царапин, полученных Креями. Пора бы, наконец, и пощекотать кого-нибудь всерьёз, как говаривал Грегори.

«Шпага» была самой тривиальной таверной, с первого взгляда и не скажешь, кто здесь собирается. Я вошёл в неё, плотно притворив за собой дверь, как было принято, и направился к ближайшему незанятому столику. Однако прежде его успел занять юноша со смуглой кожей и чёрными, как смоль волосами, немногим моложе меня тогдашнего. Он вольготно расположился на деревянном стуле, поигрывая стаканом вина, рассматривая его на просвет, будто находился не в таверне, а, по крайней мере, на королевском приёме. По этим манерам я опознал в нём салентинца.

— Сударь, — обратился я к нему, — позволите?

— Позволю, — улыбнулся он, — места не куплены, а я никого не жду. С кем имею честь?

— Эрик, — представился я, опустив фамилию Фарроу и перешедший ко мне после смерти отца и старшего брата титул виконта Фарроского, на которые после ссоры с отцом не имел ни малейшего права, не смотря на замечания Орвика по поводу того, что графство вполне можно и конфисковать у Кристиана, на основании того, что в своё время тот поддержал Наглей. Я предпочитал отмалчиваться или делать вид, что не понимаю не слишком-то тонких намёков.

— Габриэль, — кивнул в ответ юноша, подтверждая мои догадки относительно его происхождения. — Что привело вас сюда, сударь? — поинтересовался он. — Прошу прощения, но вы не слишком похожи на бретёра или того, кто нуждается в их услугах.

— Я ищу одного бретёра, прибывшего сюда недавно, — аккуратно начал я прощупывать почву, — скорее всего, с континента, но не из Адранды, с определённой целью.

— За исключением последнего, — отсалютовал мне стаканом Габриэль, — это я. Да, я ещё и студент.

Вот ведь повезло так повезло, а он мне даже нравиться начал, вроде с виду приятный человек.

— Но есть и ещё кое-кто, — тут он посерьёзнел, — и он заинтересует тебя куда сильнее. Галиаццо Маро — прославленный иберийский бретёр по прозвищу «Кровавый шут». Он отличается особой жестокостью, граничащей с безумием и, поговаривают, даже провёл несколько лет в Доме скорби[249].

— Я наслышан о нём не меньше твоего, — бросил я, внутренне застывая, словно в желудок кто-то уронил ледяную глыбу. — И где его найти?

— Ты, вижу, ещё более безумен чем он, — усмехнулся салентинец, — но тут ничем тебе помочь не могу. Здесь он не появлялся. Вот только зачем он тебе?

— Я не уверен, — протянул я, тщательно обдумывая каждое слово, — но Галиаццо здесь для того, чтобы разобраться с моим другом.

— Тогда готовь своему другу похороны, — жестоко резюмировал Габриэль. — Кровавый шут свои жертвы не отпускает.

— Есть ещё время, мой друг до времени недоступен для бретёра, но навряд ли это продлиться долго. За это время я хочу…

— И не думай, Эрик, — угадав ход моих мыслей, бросил салентинец, — никому не справиться с Кровавым шутом, так и знай. Он убийца и садист и…

— Мне плевать кто он! — насей раз оборвал я его. — Я готов трижды умереть чтобы спасти своего друга.

— Ты — смелый человек, — усмехнулся он, — и твой друг, видимо, достоин того, чтобы драться за него.

— Хоть с самим Баалом, — буркнул я, отпивая недорогого вина, принесённого разносчицей.

— И, знаешь что, — растянул улыбку ещё шире Габриэль, — я помогу тебе, и дай Господь, чтобы твой друг кем бы он ни был, оказался достоин нашей гибели.

— Да будет так, — завершил я его тираду, поднимая стакан. — Но один вопрос, Габриэль: почему?

— На самом деле я не более нормальный чем ты. Я здесь с одной целью — убить Кровавого шута. Он участвовал в вендетте между моей семьёй и Гаррамонами на стороне наших врагов и на его совести большая часть смертей моих родственников. Хотя что я говорю, откуда у этого урода совесть?

— И как будем искать его? — спросил я.

— Если он здесь по душу твоего друга, то нам остаётся лишь проследить за ним. Галиаццо должен затеять публичную ссору с ним, ведь он бретёр, а не наёмный убийца.

— Опасно.

— Мы связались с Кровавым шутом, а это не опасно, а просто самоубийственно.

— Я в это ввязался, чтобы спасти друга, но тут мы рискуем его жизнью больше чем своей.

— Знаешь иной способ, — пожал плечами Габриэль, — я весь внимание.

— Ладно, — сдался я, — тогда пошли