Том (6). Пылающий остров - Александр Казанцев

Машина проехала мимо огромных ангаров, мастерских, домов исследовательского института. Ферма устремленного в небо моста, как и в городе, занимала центральную площадь. В нижней части взлетной эстакады лежало огромное цилиндрические тело размером с электрический поезд. Ближе к хвосту виднелись короткие, отогнутые назад крылья, скорее напоминающие оперение стрелы, чем крылья самолета. Головная часть «стрелы» была красной.

– Красная резина? – деловито осведомился мальчик.

– Нет. Резина прикрыта металлической оболочкой. Металл покрашен в такой цвет, чтобы отражать тепловые солнечные лучи во избежание перегрева.

– Теперь я знаю, какой был корабль у марсиан, – проговорил Андрюша.

30 июня 19… года в 7 часов утра в далекой сибирской тайге произошло необыкновенное событие. Около тысячи очевидцев сообщили Иркутской обсерватории, что они видели в небе сверкающий метеор, оставивший за собой яркий след. Однако нигде в тайге метеорит не упал на Землю.

Как стало известно из официального сообщения, над тунгусской тайгой на высоте двадцати пяти километров в указанное время от стартового стратоплана отделился межпланетный корабль, который взял курс на Марс.

Конец

1935–1941–1955-1975 гг.

Москва

Рассказы

Подвиг зрелости

Бермудский треугольник молва окрестила Адовым кругом в связи с так называемыми неопознанными летающими объектами и таинственными преданиями о космонавтах древности… За последние полтора столетия свыше сорока судов и более двадцатки самолетов низвергли в этот «губительный круг» около тысячи человеческих жизней (тела погибших ни разу не были найдены). Дурная слава Бермудского треугольника уходит в прошлое… до тех самых лет, когда здесь побывал в 1492 году Христофор Колумб.

В таинственный мир бескрайних вод, в беспредельный простор разгула стихий, к землям, овеянным сказками и легендами, к островам, огражденным оскалом рифов, в мир неведомых сил, подстерегающих тех, кто появится здесь, упорно стремился дерзкий человек.

В лютый шторм на тридцатый день плавания Христофор Колумб, хмурый и озабоченный, прихрамывал, вышел из адмиральской каюты, чтобы подняться на мостик над кормовой пристройкой. Трап проваливался под его ногами. Каравелла взлетала и падала, а ее движения повторяла в просветах рваных туч неполная лупа, похожая на прыгающий в небе смятый мяч. «Санта-Мария» кренилась на сорок пять градусов. Волны прокатывались через «тольду», нижний ярус между передней и задней судовыми надстройками, смыв за борт запасные блоки и даже часть канатов. Лишь прославленная остойчивость судна позволяла ему не перевернуться вверх килем.

Колумб, упрямо расставив ноги в ботфортах, словно врос ими в палубу. Его преданный паж де Сольедо, хрупкий, но ловкий, оказался подле обожаемого адмирала, готовый выполнить любое поручение. Неистовый ветер срывал с него нарядную шляпу с перьями, больно стягивая под нежным подбородком шнурок, и свирепо бросал в женственное лицо «свинцовыми брызгами», слетавшими с пенных гребней на высоте грот-мачты.

А перед штормом все было так, как написано под диктовку самого Христофора Колумба в дневнике его первого плавания.

Правда, моряки не испытали в тихую погоду священного трепета при виде зеленых морских просторов, покрытых как бы вынесенной речной травой с ползающими по стеблям ракообразными «чудовищами» (а на самом деле водорослями «саргасса», давшими название Саргассова моря этой части Атлантики). Но жуткое чувство внезапно охватило добровольных спутников Колумба. И эти сорвиголовы и смельчаки готовы были от безотчетного ужаса спасаться неизвестно от чего и куда, броситься хоть за борт.

Но у борта они застывали, словно парализованные, не в состоянии занести ногу для прыжка. Они смотрели друг на друга выпученными, вылезающими из орбит глазами, мотая отяжелевшими головами с вздыбленными, словно наэлектризованными волосами.

Адмирал видел невероятное превращение своих отчаянных спутников, всегда готовых на любое опасное дело. Было от чего и ему самому потерять самообладание, но он нашелся. Оказывается, он предвидел!..

Сбежав по трапу на нижний ярус, он приказал что-то пажу де Сольедо. И тот, словно взорвавшись, пошел по палубе в неистовой пляске.

Эта нелепая с виду выходка все же увлекла за собой наиболее видных соратников адмирала: прежде всего «маэстро» корабля (его шкипера), силача-великана Хуана де ла Коста и неразлучного с ним «пилота» (штурмана). Им была темнокожая Паралесо Ниньо. Быстрая, гибкая, она снискала себе прозвище «Крошка», необычайно подходившее к ней.

Все трое на глазах адмирала и перепуганной команды сотрясали палубу в ураганном плясе. Адмирал, посмеиваясь, любовался ими, сравнивая их ураганные движения с другим, невидимым и далеким, отзвук которого, как утверждали знатоки моря, мог вызвать беспричинный ужас у людей. Ужас, да не у всех!

Адмирал незаметно для себя даже притопывал больной ногой. Сто тысяч дьяволов и одна ведьма! – подзадоривал он сам себя. – Вот это пляс! В былые времена ему могли бы позавидовать черные бесовки африканских джунглей или краснокожие воины у победного костра, исполнительницы танца живота с тихоокеанских островов и исступленные фанатики шествия шахсей-вахсей, мусульмане-шииты.

Всем им далеко, думал адмирал, до грузно притопывающего, готового проломить палубу гиганта и порхающих вокруг него невесомых теней, одной – воплощению легкости и изящества со шляпой в перьях, другой – знойного порыва и движения.

Христофор Колумб и сам бы примкнул к ним, а не только притопывал бы в такт, если б не нога, поврежденная при спасении товарища, когда тот сорвался в пропасть при восхождении на одну из альпийских вершин.

Кроме Колумба, никто не знал, что уши пляшущих по адмиральскому приказу заблаговременно были заткнуты смолой и танцоры подчиняются лишь движениям темной руки Ниньо, бьющей в бубен.

Остальные моряки, не отдавая себе отчета в происходящем, невольно увлеченные заражающим танцем, начинали непроизвольно двигаться в такт бубну, постепенно как бы пробуждаясь от кошмара.

В древности танец «тарантелла» спасал от ядовитых укусов тарантула, заставляя быстрее течь кровь по жилам, способствуя борьбе организма с ядом. Теперь же танец, воздействуя на пораженную психику членов команды, отвлекал их от угнетающих ощущений. Победив ужас, танец уберег команду от участи экипажей, неведомо почему покидавших корабли в этой части океана, тайна вод которого изучалась столетиями.