Восстание на Боспоре - Полупуднев Виталий Максимович

Дуланак вздохнул и, приподнявшись, уселся на хрустящем ложе из сена. Стал натягивать кожаные штаны. Он тоже был неприятно поражен неожиданным решением понтийского полководца, маневр Диофанта казался ему ошибочным. Однако ответил важно, как и подобало государственному деятелю:

– Диофант мудр и хитер. Он хочет до зимы срубить голову Савмаку! Вот и решил все войско на Боспор двинуть. Тем более что настоящих беспорядков в Скифии еще нет, а на Боспоре как туча растет сильное войско из рабов. Нам же стратег верит.

– А банда Фарзоя – это не настоящие беспорядки?.. Прежде всего надо поймать и казнить Фарзоя, а потом мы Диофанту и против Савмака помогли бы. А сейчас наша мощь ослаблена.

– Так-то так, – с раздражением отозвался Дуланак. Ему хотелось пойти наперекор словам своего соправителя, хотя в душе он соглашался с Гориопифом. – Так-то так… Но надо же нам и самим что-то сделать для укрепления власти. Сами изловим Фарзоя, не велика птица. Да и не всегда же будем жить за спиной Диофанта.

– Верно, но войск у нас мало. А степные роды ненадежны, волками смотрят…

Через час, забыв разногласия и взаимную неприязнь, князья хлопотали по делам обороны, взошли на стены города и озабоченно всматривались в степные дали. Они имели основания бояться собственного народа, однако не собирались добровольно уступить свои высокие должности кому бы то ни было. Они готовились к решительной борьбе, рассчитывая, в конечном счете, на помощь Диофанта. Считали, что карательная кампания против Савмака займет немного времени, после чего Диофант вернется в Херсонес, чтобы усмирить скифских смутьянов.

8

Нигде так быстро не распространяются слухи и новости, как в степи.

Появление отряда Фарзоя и поспешное отступление войска двух князей в Неаполь, а также уход понтийских ратей из скифской столицы показались народу не случайным совпадением. Многие были убеждены, что стоило появиться в степях смелому и прославленному князю, как все его враги сразу пришли в смятение и бежали.

Совпадение это было столь разительным, что даже Табана, при всем ее светлом уме, поддалась колдовскому чувству преклонения перед звездой любезного ее сердцу князя.

С волнением, любовью и щемяще-сладким томлением в груди вдова ожидала желанной встречи. В ее глазах с необыкновенной живостью вставал тот вечер, когда она впервые встретилась с Фарзоем в мужевом шатре и молодой гость поразил ее своим блестящим видом, яркими глазами и особенной мягкостью в обращении. До сих пор горел у нее на устах его поцелуй. Она хорошо запомнила прикосновение пушистой бородки, пахнущей пряными благовониями, и жаркое дыхание молодого мужчины. Каков он сейчас, после года неволи в цепких лапах Диофанта? Может, бледен, изнурен? Тогда он нуждается в уходе, ласковом участии. Он все это получит от нее.

Молодая вдова, однако, не только мечтала о встрече с князем. Она продолжала действовать. И как только погоня за ними прекратилась, она потребовала от князя Андирака немедленно послать гонцов для розыска становища Фарзоя.

– Пойми, – говорила она хмельному Андираку, – что Фарзой великий князь, одной крови с Палаком! Не чураться его надо, а идти под его знамя!

– Почему это? – с напускной надменностью спрашивал Андирак. – Если он прибыл в степи, так и пусть ищет нас сам. С ним Мирак, тот знает, где и как искать нас. А водить рати в бой мы и сами умеем.

– Видят боги и все войско, что не способен ты, Андирак, рати водить. Проспал тогда, и половина людей наших пала. Правда, воины твоего рода пострадали меньше, больше пало вольного люда, а также Мираковых всадников. Но не на тебя ли Мирак оставил людей своих?

Андирак размашисто вскидывал руками и что-то говорил, стараясь опровергнуть слова княгини. При малом росте, он был хвастлив и вспыльчив. Табана со скрытым презрением смотрела на его круглую стриженую голову и водянистые глаза, налитые хмельным задором.

– Вот навязалась баба! – кричал князь вне себя. – Вздумала учить меня! Посмотри, сколько народу вокруг, все идут за князем Андираком! Разве кто покинул мое знамя?

– А я повторяю тебе – свидетели боги!.. Сейчас, когда погоня отстала от нас благодаря Фарзою, все воины только и говорят о том, чтобы идти туда, где он стал лагерем. Весь народ ждет Фарзоя и пойдет за ним до конца. И ты должен покориться ему.

Словно в подтверждение этих слов, в шатер вошел один из сотников Андирака и доложил, что большая часть воинов из вольного люда седлает коней и сейчас же хочет отправиться в лагерь Фарзоя.

– Говорят, – добавил сотник, – князь великий лагерем стоит у Трех Курганов. Надо бы и нам поспешать! Не иначе, как на Неаполь поход готовится!

– Не твое это дело! – вспылил горячий Андирак.

Однако задумался.

Через час измотанное отступлением, но сильное духом войско мятежных скифов двинулось в степь. Впереди на быстроногих конях ехали князь Андирак и Табана. Оба молчали, сосредоточившись на своих мыслях. Табана была преисполнена радужными предчувствиями. Андирак побаивался встречи с Мираком и Фарзоем, опасаясь упреков за поражение.

Табана ехала, как на гулянье. Издалека виднелись ее алое одеяние, серебряный пояс и короткий меч, блистающий самоцветами. Она расчесала свои темные волосы и завязала их лентой. На голову водрузила тяжелую пурпурную шапку, расшитую разноцветным бисером и подвесками. Рукоять нагайки, которой она помахивала, сбивая на ходу головки высоких степных трав, блестела золотом. Ее телохранители все были также в красных кафтанах, по-агарски, в медных эллинских шлемах и с длинными сарматскими мечами наголо.

– Ты словно на великий праздник вырядилась, – с сердцем заметил Андирак, – хотя мы в походе и не время сейчас носить дорогие наряды.

– Я женщина, – усмехнулась в ответ княгиня, обтирая разгоревшееся лицо белым платком, – ты же сам говорил это… Ты – в походе, а я – на прогулке. А потом, – по-нашему, по-агарски, в поход надевают все лучшее и на войну едут, как на пир…

Она не могла сдержать улыбки от нахлынувших чувств. Ей казалось, что действительно в степи наступил небывалый праздник. Даже синий сухой туман, что пал на просторы степи, и знойное дыхание полуденного ветерка казались необычными. Достав из переметной сумы металлическое зеркало, княгиня бросила поводья на шею коня и стала смотреться в тусклую полированную гладь, поправляя на полной шее разноцветное ожерелье.

Она в этот день хотела быть только женщиной и думать лишь о той давно желанной встрече с дорогим ее сердцу человеком, которая грезилась ей наяву и во сне.

Она нравилась себе в этой шапочке и ожерелье. Годы не успели оставить своих отпечатков на округлых щеках и вплести серые нити в каштановые волосы. Брови – змеи. А под бровями – большие, темные глаза с пушистыми ресницами.

Жарко!.. Табана спрятала зеркало и стала обмахиваться платком. Кузнечики выскакивали из травы и зелеными брызгами разлетались из-под копыт жеребца. Один вскочил на высокую грудь княгини. Она с улыбкой согнала его.

– Видишь, кузнец-то! – не удержался Андирак, усмехаясь. – Знает, куда прыгать!

Княгиня повела на малорослого Андирака своими глазами с поволокой и заметила про себя, что князь, забыв их распри и взаимные укоры, любуется ею. Она жеманно опустила ресницы. Ей было приятно в эту минуту внимание мужчины. Может быть, и тот также найдет ее прекрасной. Если бы!

Сзади тащилась на изнуренных конях рать, вооруженная чем попало. Передние всадники из дружин Андирака и Мирака еще имели вид воинов, но позади шла пешая масса люда с дрекольем, одетая в рубище. Люди томились от жажды, изранили себе ноги о колючие травы. У многих гноились раны, вызывая озноб и тряску во всем теле. Но ратники упорно шли вперед, подгоняемые общим стремлением найти становище того князя, что пришел спасти скифский народ и дать ему лучшую жизнь.

К полудню, когда воины начали поговаривать о привале, им повстречалась незнакомая конница, быстро приближающаяся из дымной мглы. Дружинники оживились, сонная дрема слетела. Старшие окриками приказали сомкнуть ряды и склонить копья. Передовой отряд лучше других вооруженных воинов поднял невообразимую пыль копытами своих коней. Табана с неудовольствием прикрыла лицо платком. Серо-аспидный слой пыли сразу заставил потускнеть ее алое одеяние и припудрил волнистые волосы.