Эмиль Верхарн: Стихотворения, Зори. Морис Метерлинк: Пьесы - Морис Метерлинк

затаив глубокую и непритворную печаль. Со смешанным чувством неизъяснимой нежности и неизъяснимой горечи говорим мы им: «Прощайте!» — и чувством этим мы всецело обязаны тому взаимному уважению…

Тильтиль. Как, и ты прощаешься?.. Ты тоже с нами расстаешься?..

Хлеб. Увы! Так надо… Я расстаюсь с вами, это правда, но разлука наша будет лишь кажущаяся… Вы больше не услышите моего голоса…

Огонь. Потеря не велика!..

Вода (Огню). Замолчите!..

Хлеб (с большим достоинством). Я на булавочные уколы не обращаю внимания… Ну, так вот: вы больше не услышите моего голоса, вы больше не увидите меня одушевленным… Глаза ваши перестанут различать невидимую жизнь Предметов, но я всегда буду там, в квашне, на полке, на столе, около тарелки с супом, — смело могу сказать, что я самый верный сотрапезник и самый старинный друг Человека…

Огонь. А я хуже тебя, что ли?..

Душа Света. Послушайте: минуты бегут, скоро пробьет час, когда мы снова должны будем погрузиться в Молчание… Не теряйте времени, прощайтесь с детьми!..

Огонь (бросается к детям). Я первый, я первый!.. (Накидывается на них с бурными ласками.) Прощайте, Тильтиль и Митиль!.. Прощайте, милые детки!.. Если вам придет в голову что-нибудь поджечь, то вспомните обо мне…

Митиль. Ай-ай!.. Горячо!..

Тильтиль. Ай-ай!.. Он мне нос обжег!..

Душа Света. Послушай, Огонь, умерь ты свои порывы!.. Это тебе не очаг…

Вода. Идиот!..

Хлеб. Вот невежа!..

Вода (подходит к детям). Я, детки, поцелую вас нежно, вам совсем не будет больно…

Огонь. Подальше от нее! Она вас намочит!..

Вода. Я незлобива, любвеобильна. Я Людям добра желаю…

Огонь. А как же утопленники?..

Вода. Любите Фонтаны, вслушивайтесь в журчание Ручейков… Я всегда буду там…

Огонь. Она все затопила!..

Вода. Сидя вечером у одного из Родников — а здесь в лесу их много, — старайтесь понять, что он хочет сказать… Нет, я больше не могу… Слезы душат меня и не дают говорить…

Огонь. Что-то незаметно!..

Вода. Когда вам попадется на глаза налитый графин, то вспомните обо мне… Еще вы увидите меня в кувшине, в лейке, в водоеме, в кране…

Сахар (своим обычным фальшивым и слащавым тоном). Если в вашей памяти останется свободное местечко, то вспомните, что мое присутствие было для вас порою сладостно… Больше я ничего не могу вам сказать… Мне вредно плакать: чуть только слеза капнет мне на ногу, — и я уже корчусь от боли.

Хлеб. Иезуит!..

Огонь (выкрикивает). Леденец! Конфета! Карамель!..

Тильтиль. А куда делись Тилетта и Тило?.. Что с ними случилось?..

Слышно, как где-то дико орет Кошка.

Митиль (встревожена). Это Тилетта!.. Ее кто-нибудь мучает!..

Вбегает Кошка, взъерошенная, растрепанная, в разодранном платье, прижав носовой платок к щеке, как будто у нее болят зубы Она вопит истошным голосом, а по пятам за ней гонится Пес и угощает ее тумаками и пинками.

Пес (колотит Кошку). Вот тебе!.. Что, мало?.. Еще хочешь?.. Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!..

Душа Света, Тильтиль и Митиль (бросаются разнимать их). Тило!.. Да ты взбесился?.. Это еще что?.. Не сметь!.. Пошел прочь!.. Безобразие!.. Ты у меня дождешься!..

Пса и Кошку оттаскивают друг от друга.

Душа Света. Что такое?.. Что у вас вышло?..

Кошка (хнычет и утирает слезы). Это все он, сударыня!.. Он меня оскорбил, насыпал гвоздей мне в суп, дернул за хвост, избил меня, а я ничего ему не сделала, ничего, ничего!..

Пес (передразнивает ее). Ничего, ничего!.. (Показывает ей кулак; вполголоса) А все-таки тебе досталось, досталось, здорово досталось и еще достанется!..

Митиль (ласкает Кошку). Бедная Тилетта! Скажи, где тебе больно?.. Мы с тобой вместе поплачем…

Душа Света (Псу, строго). Как тебе не совестно?.. Нашел время затевать ссоры! Нам и без того невесело: настал час разлуки с нашими милыми детьми…

Пес (сразу присмирев). Час разлуки с детьми?..

Душа Света. Да, тот час, о котором вас предупредили, вот-вот пробьет… Мы снова погрузимся в Молчание… Мы уже не сможем говорить с детьми…

Пес (с отчаянным воем бросается к детям и осыпает их порывистыми, бурными ласками). Нет, нет!.. Не хочу!.. Не хочу!.. Я всегда буду с вами говорить!.. Ты теперь будешь меня понимать, мое маленькое божество?.. Да, да, да!.. Мы все, все, все будем говорить друг другу!.. И я теперь всегда буду слушаться!.. Научусь читать, писать, играть в домино!.. Я теперь всегда буду чистоплотным!.. Ничего больше не утащу из кухни!.. Хочешь, я выкину что-нибудь из ряду вон выходящее?.. Ну, хочешь, я поцелую Кошку?..

Митиль (Кошке). А ты, Тилетта?.. Тебе нечего нам сказать?..

Кошка (холодно и загадочно). Я люблю вас обоих, насколько вы этого заслуживаете…

Душа Света. Теперь позвольте и мне, детки, поцеловать вас в последний раз…

Тильтиль и Митиль (вцепившись в Душу Света). Нет, нет, нет, Душа Света!.. Оставайся с нами!.. Отец ничего не будет иметь против… А маме мы расскажем, как ты была с нами ласкова…

Душа Света. Увы, это не в моей власти!.. Эта дверь для нас закрыта. Я должна расстаться с вами…

Тильтиль. Куда же ты от нас уйдешь?

Душа Света. Уйду я недалеко, детки, — туда, в Страну Молчания Предметов…

Тильтиль. Нет, нет, я не хочу… Мы пойдем с тобой… Я скажу маме…

Душа Света. Не плачьте, дорогие мои!.. В отличие от Воды у меня нет голоса. У меня есть только сияние, но Человек не слышит его. Я же бодрствую над Человеком до конца его дней… Помните: я говорю с вами в каждом скользящем лунном луче, в каждой ласково глядящей на вас звездочке, в каждой занимающейся заре, в каждой зажженной лампе, в каждом вашем чистом и ясном помысле…

За стеной бьет восемь часов.

Вы слышали?.. Час нашей разлуки пробил… Прощайте!.. Калитка отворяется!.. Входите! Входите! Входите!..

Душа Света подводит детей к калитке. Калитка приотворяется и тотчас же захлопывается за детьми Хлеб украдкой утирает слезы. Сахар, Вода, вся в слезах, и другие разбегаются в разные стороны. Из-за кулис доносится вой Пса. Сцена некоторое время остается пустой, затем декорация, изображающая стену с калиткой, раздвигается, а за ней открывается картина последняя.

Картина двенадцатая

ПРОБУЖДЕНИЕ

Обстановка та же, что и в первой картине, только стены, воздух словом, все здесь волшебно преобразилось, стало несравненно новее, радостнее, веселее. Ликующий дневной свет проникает во все щели запертых ставен.

В глубине сцены, направо, Тильтиль и Митиль спят сладким сном