Великий Север. Хроники Паэтты. Книга VII - Александр Николаевич Федоров

не пенял гостю на то, что тот ест его пищу, ничего не давая взамен. Как лейтенант стражи, он гораздо меньше большинства ощущал нехватку продовольствия, ибо паёк гвардейского офицера был весьма немал, и его вполне хватало даже на три рта. Не говоря уж о том, что сам Линд куда чаще наскоро ел прямо на службе, поскольку прямо у стен теперь были развёрнуты полевые кухни, где за лишнюю миску каши трудились мобилизованные на «военные работы».

И однако же Логанд ощущал, что юношу явно тяготит его присутствие, и что он с радостью указал бы гостю на дверь. Иной раз бывший лейтенант и сам подумывал съехать, но затем понимал, что в этом не было большого смысла. Скоро вообще всё это не будет иметь никакого смысла…

Когда в городе забили колокола, он сразу же открыл глаза. Он услыхал, как в прихожей запричитал Дырочка, но из комнаты Линда продолжал доноситься храп насмерть уставшего человека.

— Это тревога, господин Свард! — задыхаясь от ужаса, захныкал лакей, едва лишь лейтенант выскочил из дверей гостиной. — Что же случилось?

Логанд, разумеется, хорошо знал, что случилось, однако же он лишь пожал плечами:

— Буди своего господина!

Дырочка бросился в комнату Линда и принялся отчаянно дёргать его за плечо. Наконец юноша заворчал, возвращаясь из мира тяжёлых грёз. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стянуть с него остатки сна. Похоже, он ещё не понял, что что-то произошло, и не слыхал истерического перезвона колоколов. За окном уже начинало светать, и Линд просто решил, что настал очередной день его тяжкого труда.

— Тревога, господин Ворлад! — почти зарыдал Дырочка, заметив, что хозяин вроде бы открыл глаза.

Линд проснулся как-то вдруг, будто на него вылили целое ведро ледяной воды. Он подскочил на кровати, едва не оттолкнув несчастного старика. Да, теперь он слышал. За окном били колокола, уже слышались крики. Случилось что-то страшное…

За минувшее время он уже успел приучить себя к мысли, что северяне не решатся на штурм. Проклятым дикарям, похоже, опять удалось всех обмануть. Линд, как офицер стражи, хорошо знал, что никто не готов к этому штурму. Профессиональных военных и городскую стражу на стенах заменили наспех набранные ополченцы, которые шли туда лишь ради кормёжки.

И всё же даже сейчас он не мог поверить в возможность взятия Кидуи. Эти стены просто так не преодолеть! В городе тысячи людей, способных держать оружие, а также лучшие маги империи! Внезапно Линд даже почувствовал облегчение — наконец-то скоро всё закончится! Да, будет тяжело и страшно, но зато теперь блокаде конец! Если они будут мужественными и стойкими — враг потерпит поражение, а там уж остатки его можно будет добить за стенами.

Линд оделся в одно мгновение. Заметив Логанда, он спросил:

— Ты со мной?

— Нет, — понурив голову, ответил тот.

— Как знаешь, — презрительно бросил Линд. — Пригляди за Дырочкой хотя бы.

С этими словами он, кивнув старому слуге, выскочил на улицу и бегом бросился в сторону кордегардии.

Старик рыдал так, словно тело его драгоценного господина уже лежало перед ним, всё истыканное келлийскими копьями. Можно с уверенностью сказать, что в этот момент он боялся за Линда куда больше, чем за самого себя.

— Вот что, приятель, — схватив Дырочку за плечи и встряхнув, чтобы вернуть его к действительности, проговорил Логанд. — Сиди дома и никуда не выходи! Что бы не случилось — никуда не выходи, разве что твой дом начнёт гореть! Запри двери, закрой шторы и сиди как мышь! Всё будет хорошо!

— Куда вы? — в ужасе воскликнул слуга, осознав, что защитник, которого ему приставил господин Ворлад, похоже, собирается его покинуть.

— По делам, — отрезал Логанд довольно грубо. — Это не твоё дело, приятель. Главное — сделай так, как я сказал. И всё будет хорошо.

И он тоже вышел из дому. Он не бежал как Линд, но шёл довольно быстрым шагом, нервно оглядываясь по сторонам. Он шёл в сторону часовни у Кинайских ворот.

***

Лето заканчивалось, и солнце вставало уже гораздо позже. Здесь, в отличие от Баркхатти, не было таких долгих рассветов, когда небо могло часами озаряться лучами пока невидимого солнца. Поэтому войска строились практически в полной темноте. Впрочем, эта темнота успокаивала — она, словно щит, укрывала наступающую армию.

Разумеется, Шервард очень нервничал. Здесь всё будет иначе, чем тогда, в его первом бою. Не будет спасительного земляного гребня, за которым можно будет укрыться от вражеских стрел. На этот раз преимущество будет у врага. Келлийцы, расположившиеся под городскими стенами, будут как на ладони для лучников наверху.

Конечно, они подготовились, как могли — из лозы для лучников были сплетены нечто вроде больших щитов в полтора человеческих роста в высоту и в два-три роста в ширину. Для перезарядки стрелки смогут прятаться за этими ограждениями, поставленными на распорки. Но в таком сражении нет ничего проще, чем схватить шальную стрелу, поэтому Шервард понимал, насколько высока опасность.

В отличие от многих, он знал истинные планы Враноока. Он знал, что штурм стен станет лишь прикрытием. Впрочем, это ничего не меняло — даже в обманном штурме можно погибнуть по-настоящему. Тем более, что конунг собирался придержать значительную часть сил до тех пор, пока не будут открыты ворота.

Ужасно, что весь этот грандиозный план, жизни всех этих людей, включая его собственную, зависели от одного человека, да к тому же ещё и сумасшедшего! Ведь столько мелочей могут помешать ему исполнить задуманное, даже если не думать о возможном предательстве! Он может опоздать, может сломать ногу, может не справиться с механизмом запора… Его могут обнаружить и убить… И тогда всё пойдёт прахом. Тогда штурм превратится в бойню, и северной армии придёт конец.

Шервард горячо молился в душе Великой Матери, прося её о защите. Не забыл он в молитве и Лойю. Он умолял жену не звать его к себе. Он говорил, что понимает, как ей одиноко на просторах Долины мёртвых, но заклинал подождать ещё. «Я приду к тебе, но позже, не сейчас…» — шептал он.

А ещё перед его взором стояло лицо Динди, прижимающей к себе малышку Риззель. И он молился также и им. Их любовь может укрыть его в бою. Великая Мать внемлет любящим женщинам, ждущим домой своих мужчин. Если Динди любит его — она почувствует, что сейчас ему нужно её заступничество.

Шервард вновь находился неподалёку от Бортника, чему был несказанно рад. Он ещё не мог разглядеть лица старика в предрассветной мгле, но ощущал, что тот вместе