Братство волка - Дэйв Волвертон

Гнилая дымка, которой дышала Эрин, вызывала слабость во всем теле, и девушке хотелось убивать. И не одного кого-нибудь, сказала она себе. А много кого. Одного Радж Ахтена — убийцы ее отца — ей было бы мало. Чтобы утолить свой гнев, ей надо убить кучу опустошителей.

Небеса были серыми, солнце над холмами догорело, как угли костра. Лошадь Эрин беспокойно всхрапывала, раздувала ноздри. Она чуяла близость битвы и норовила прибавить шагу.

Но девушка сдерживала ее, приноравливаясь к скорости пехотинцев. Опустошителей пока не было видно.

Сильнее запахло конским потом; Эрин догоняли другие рыцари. Они ехали молча, лишь звяканье доспехов раздавалось в стылом воздухе, стучали подковы, всхрапывали и ржали лошади, и доносилось порою лязганье копья или щита, задевших броню.

У Эрин копья не было, не хотелось тащить такую тяжесть из Флидса в Мистаррию, чтобы сломать его в первой же схватке.

Но сейчас, когда предстояло сражение с опустошителями, следовало обзавестись копьем. При попадании в твердые как камень кристаллические кости этих чудовищ любое оружие чаще всего ломалось. Тяжелые копья были надежнее всего.

Она развернула коня и, вернувшись к обозу, высмотрела там телегу с длинным днищем.

— У вас тут копья? — спросила она, подъехав ближе.

Возчик не ответил, продолжая править, но мальчишка, сидевший рядом с ним, спрыгнул в телегу, чтобы подать ей оружие.

Эрин выбрала себе копье.

Тут к ней подъехал принц Селинор верхом на лошади, которую одолжил в конюшнях ее матери.

Лицо у него было бледное, челюсти плотно сжаты. Он тоже окликнул мальчика и подобрал копье для себя.

Потом глянул на Эрин и похлопал по ножнам своего кроутенского боевого топора с шестифутовой рукоятью и длинным шипом. То было довольно неудобное оружие для сражений между людьми. Но его острый шип замечательно пробивал панцири опустошителей.

— Не бойтесь, — сказал Селинор. — Я вас защищу.

Эрин удивилась.

«Это ты меня защитишь?» — чуть было не усмехнулась она. Ведь он не принадлежал к Избранным. Единственный во всем этом огромном войске. Ибо оказался за спиной у Габорна, когда тот поднял руку, избирая всех и каждого, вплоть до мальчишек-подручных и полковых шлюх.

Так что если кто тут и нуждался в защите, так это принц Селинор.

«Надо бы мне присмотреть за ним», — подумала Эрин. Но ей не разорваться между двумя. Она скрипнула зубами, кивнула на Габорна.

— Держитесь возле него, — попросила Эрин. Принц криво улыбнулся и заговорил, подражая манерам уличного разносчика, торгующегося с покупателем:

— Итак, хотелось бы знать, сестра-всадница Коннел, какой подвиг я должен совершить, чтобы заслужить одну ночь в вашей постели?

Эрин только рассмеялась.

— Я серьезно, — сказал он.

— На вашем месте меня бы это не волновало. Как у вас хватает наглости думать сегодня о таких вещах?

— Война и женщина — они равно волнуют кровь. Цените ли вы доблесть? Я буду бесстрашен. Ищете в мужчине силу и хитроумие? Я попытаюсь их проявить. Что, если я сегодня спасу вам жизнь? Это дарует мне право на ночь с вами?

— Я вам не какая-нибудь рабыня из Картиша. И не буду вашей служанкой только потому, что вы спасете мне жизнь.

— Даже всего на одну ночь?

Эрин посмотрела ему в глаза. Селинор улыбался, словно все это было шуткой, но в глазах его она увидела какое-то детское беспокойство.

Он не шутил. Он отчаянно желал ее и боялся отказа. Эрин понимала, что он совсем не плохой человек. Красивый, достаточно сильный. С приятным, веселым нравом. От него вполне можно было бы зачать ребенка.

Поэтому она не решилась отказать ему сразу. И даже не потому, что находила его неотразимым, гораздо большее впечатление произвело на нее то, что он понимал политическое значение своей просьбы — и все-таки просил ее об этом. Он хотел не просто приятно провести время, он всеми силами пытался завоевать ее расположение. Ведь она была всадница Флидса, а не какой-нибудь там нежный цветок.

— Хорошо, — сказала Эрин. — Испытайте себя в бою сегодня — спасите мне жизнь, и, может быть, я проведу с вами ночь.

— Решено, — сказал Селинор. — Но тогда на ум мне приходит другой вопрос. Что я должен сделать, чтобы стать достойным в ваших глазах звания мужа? Может быть, спасти вас три раза?

Эрин громко рассмеялась, ибо это казалось ей вовсе невероятным.

— Спасите меня три раза и проведете со мной три ночи, — поддразнила она. И добавила мягким, воркующим голосом: — Но чтобы стать моим мужем, вы должны проявить доблесть не на поле битвы… а в моей постели.

Она развернула коня и поскакала вперед. Лицо ее горело от смущения. Эрин посмотрела в небо, темневшее по мере того, как солнце уходило за горизонт. Никакой красоты не было в этом закате, не пылали над землею алые и золотые краски — пасмурный день переходил в столь же пасмурный вечер.

Она оглянулась на Селинора — тот скакал следом.

Вскоре они выехали на вершину холма. Поперек долины простиралась высокая стена с арочными воротами.

— Барренская стена, — сказал кто-то из рыцарей.

В двух милях по ту ее сторону виднелся Каррис. Белые башни его еще гордо возносились к небесам, но западная стена была изуродована огромной чернеющей брешью. От шлюзов южной стены отчаливали лодки — люди пытались спастись бегством.

На стенах замка при виде войска Габорна раздались приветственные крики. Затрубили рога, призывая на помощь.

К югу от Карриса, на верхушке черной, изогнутой, словно язык пламени, башни Эрин увидела лихорадочно суетящихся опустошителей.

Они были повсюду. Десятки тысяч их кишели на равнине и у ворот замка. С гор непрекращающимся потоком подходили еще чудовища, каждое больше слона — существа, не похожие ни на что, живущее на поверхности Земли.

У Эрин они вызывали отвращение.

На холме к северу от Карриса виднелось что-то странное — кокон, сплетенный из нитей, издалека похожих на шелковые. На вершине его в клубах коричневого дыма стояла горная колдунья. Как раз в тот момент, когда Эрин увидела ее, она подняла посох и заревела на всю равнину. В разные стороны от нее задул черный ветер.

И словно в ответ ей, внезапно зазвучала песня Рыцарей Справедливости. Тысячи воинов пришпорили коней и помчались к воротам Барренской стены.

Лошадь Эрин ринулась вперед. Девушка не понукала ее, лошадь сама сорвалась с места, словно подхваченная общей волной.

Рыцари запели, и рядом с собою она отчетливо услышала голос принца Селинора.

Мы для сражений рождены,Своих отцов достойные сыны.Врага на бой зови, мой верный рог!Смерть или слава — нет других дорог!

Эрин скакала все быстрее, охваченная жаждой сразиться с врагом, и что там ждало впереди — жизнь или смерть, — ей было все равно. Взяв копье наперевес, она с боевым кличем на устах подгоняла коня.