Владимир Высоцкий. Сто друзей и недругов - А. Передрий

НИКТО, повторимся, не вспомнил! А и не мог вспомнить- то! По мнению опытного далеведа Александра Иванова, «утверждение о чтении Далю Высоцким стихов при их последней встрече ошибочно «запустила» биограф Олега Ивановича, киновед Н. П. Галаджева. С ее легкой руки, за прошедшие после встречи приятелей тридцать с лишним лет эту ошибку повторило не менее двадцати авторов (!), писавших, как о самом артисте, так и о В. Высоцком (включая такого скандального «исследователя», как В. Перевозчиков). Любой читатель, минимально знакомый с обстоятельствами творческой и личной жизни героев материала хотя бы на уровне посвященных им книг, прекрасно поймет: к маю 1980-го обоим было уже не до обмена мнениями о стихах друг друга».

...25 мая 1980 года Далю исполняется 39 лет. Высоцкий в этот день находился далеко от дома — в Польше, в составе труппы Театра на Таганке, гастролирующей в этой стране с середины месяца. Позднее многие биографы и исследователи творчества артистов обратят внимание на удивительные совпадения в их важных жизненных датах, связанных с числом 25... Оба — и Олег Даль, и Владимир Высоцкий, — родились 25-го: первый — мая, второй — в январе. Расписался с женой Изой поэт 25 июля 1959 года... 25 июля 1980 года ушел из жизни Владимир Семенович, 25 января 1981 года Даль увидел сон (оказавшийся вещим и пророческим), в котором, как рассказывал актер, «мне приснился Володя. Он меня зовет...»

Но никто не упоминал еще об одном событии, связанном с эти, как оказалось, несчастливым для обоих числом. Касается оно Владимира Семеновича Высоцкого и только его — напрямую... Учеными недавно установлено, что ровно за два месяца до своей биологической смерти человеческий организм начинает источать своеобразный и тонкий запах. Его могут уловить только опытные «нюхачи» — люди с повышенным, обостренным обонянием. Те же ученые назвали это горьковатое источение «запахом смерти». Так вот, именно 25 мая 1980 года, в день рождения Олега Даля, начал «пахнуть» Владимир Высоцкий...

Через два месяца он умрет в своей постели...

Олег Даль узнает об этой трагедии на съемках картины Леонида Марягина «Незваный друг», ставшей последней в его жизни... (Олег Иванович хитро помянет своего друга в фильме — давая характеристику своему экранному герою, ученому, Даль скажет: он — «врун, болтун и хохотун». Это — строчка из песни В. Высоцкого «Лукоморья больше нет...»). Сообщил Далю печальную весть по телефону его приятель, актер Василий Ливанов (Олег за глаза называл его Головастиком).

Итак, под окнами квартиры у дома, где накануне погиб поэт, начинает собираться и толпиться народ...

Утром 25 июля, узнав о смерти друга, на Малую Грузинскую приезжает и Олег Даль. И — теряет сознание... Актриса Театра на Таганке Наталья Сайко вспоминала: «..Днем поехали к Володе... Помню, что Олегу Далю стало плохо...»

Виктор Бакин: «Пришли Олег Даль и Василий Ливанов. Даль постоял, склонив голову,... и потерял сознание. Нашатырь, вода, укол...»

Имя замечательного человека и актера Василия Борисовича Ливанова появилось в этой главе очень кстати. Актер и режиссер в своих воспоминаниях о Владимире Высоцком рассказал, что в конце жизни поэта они задумали написать совместно сценарий: «Творческий план у нас был с ним такой — написать сценарий по мотивам повести Скотта Фицджеральда «Великий Гэтсби». Хотели все это перенести в Россию, во времена нэпа. Сценарий мы хотели писать втроем и втроем же хотели там сыграть —- Володя, Олег Даль и я. Володя должен был играть главную роль. Была такая задумка, но она не осуществилась в связи с кончиной Володи».

Тот же Ливанов вспоминает: «...Зная его жизнь, неожиданности в его уходе не было. Все шло к тому. Но, тем не менее, это был удар для всех, кто его любил. А тяжелее всех, наверное, переживал Олег Даль.

Очень было страшено, когда мы сидели в квартире Володи в большой комнате, а он лежал в маленькой... И Даль сказал: «Я — следующий. Я знаю, я чувствую. Я — следующий...»

Валерий Перевозчиков пишет: «Поражает лицо Даля на похоронах В. Высоцкого...»

«На похоронах Высоцкого Олег сказал: «А теперь — моя очередь», — вспоминала вдова артиста Елизавета Даль. По воспоминаниям многих людей, он часто повторял эту фразу».

Действительно, по рассказам очевидцев, видевших Олега на тех похоронах, он выглядел ужасно и твердил: «Ну вот, теперь моя очередь». Михаил Козаков вспоминает: «На похоронах Галина Волчек подошла ко мне и спросила на ухо: «Может, хоть это Олега остановит?» Не остановило...»

Ольга Эйхенбаум записывает в своем дневнике: «28 июля 1980 г. Сегодня Олег ушел — хоронят Володю Высоцкого. 42 года. Пил страшно. Умер во сне. Очевидно, паралич сердца. Такой талантливый человек. Олег очень страдает. Мы, конечно, не поехали. Там будет очень много людей, много любопытных. И на Марину Влади интересно посмотреть: как она страдает в жизни, а не на экране.

Ну что поделаешь, с этим бороться невозможно.

Почему, когда человек попадает в катастрофу, собирается толпа посмотреть?! Ну а если все будут проходить спокойно мимо — это тоже плохо».

Воспоминания о пребывании и поведении Даля на похоронах Владимира Высоцкого оставили многие его коллеги, прощавшиеся в тот день, также, как и Олег Иванович, со своим другом и товарищем... Вот некоторые из них, самые яркие...

Актер Леонид Филатов: «Первые похороны, на которых я был, Высоцкого. Тогда я сидел и ревел все время, и сам же себя уговаривал: сколько можно, ведь он даже не друг мне. Мы были на «ты», но всегда чувствовалась разница в возрасте, в статусе, в таланте, в чем угодно... И унять эти слезы я не мог. Ко мне подошел Олег Даль, который пережил Высоцкого на год. Он выглядел ужасно: трудно быть худее меня, нынешнего, но он был. Джинсы всегда в обтяжку, в дудочку, а тут внутри джинсины будто не нога, а кость, все на нем висит, лицо желто-зеленого оттенка... Даль пытался меня утешить: да, страшно, но Бог нас оставил жить и надо жить. А мне было еще страшнее, когда я глядел на него...»

Актер Валентин Никулин: «На похоронах Высоцкого мы с Далем ехали в одном автобусе. Каким номером — не помню: то ли пятым, то ли шестым. Оказались мы в нем в последнюю секунду, когда вся вереница стояла возле театра и потихоньку выворачивала на Садовое кольцо. Но главное произошло там, на Ваганьковском.

Мы с Олегом оказались не в самых первых рядах, но близко от могилы. Может быть, в конце второго десятка. Люди кидали по горсти земли, отходили в сторону, и так разрасталась толпа. Был «коридорчик», который со временем становился все уже, и уже. Протискивались люди сбоку. Я очень хорошо помню, что кинуть по горсти мы с Олегом прошли довольно свободно — еще был какой-то порядок. Я ступил на отброшенную землю своей правой ногой, а Олег был от меня справа и наступил левой. Там было довольно высоко: могила у Володи была чрезвычайно глубокая и надо было подвзлезть на земляной отброс. Когда мы бросили понемногу сыроватой, комьями земли, то не захотели оставаться рядом. Алька меня потянул за руку — мол, надо отойти. Но, развернувшись, мы увидели, что толпа уже настолько тесна, что даже раздался чей-то ГОЛОС: