Эпоха викингов в Северной Европе и на Руси - Глеб Лебедев

Третья группа племен, «иже дань дають Руси», очерчивает максимальные пределы Древнерусского государства эпохи первых князей: этнонимия — это неславянские чудь, весь, меря, мурома, мордва (весьма вероятно, на тех же местах и под теми же именами отмеченные в IV-VI вв. н. э. в «Гетике» Иордана), как и более отдаленные черемись, пермь, печера относящиеся к восточнофинской группе народов; нерома, ямь, либь, известные ПВЛ, представляют прибалтийских финнов; корсь, зимигола, литва — балты (летто-литовские племена).

Этногеографическая карта ПВЛ позволяет реконструировать важные элементы пространственной и политической структуры Киевского государства, а тем самым наметить ранние этапы его существования. Начало этого процесса в летописи отражено сообщением об установлении своего рода межплеменного союза: «Живяху в мире поляне и деревляне и северъ и радимичи, вятичи и хорвате». Конфигурация и, частично, состав этого объединения, в несколько расширенном объеме, совпадают с территориальным ядром Киевской Руси последующих столетий, «Русской Землей» в узком значении Х-ХІІІ вв., как оно установлено в фундаментальном исследовании А. Н. Насонова (Насонов 1951:30). С этой областью историки связывают и древнейших «росов», помещая здесь росомонов (IV в.) и роксаланов (V-VI вв.), чем объясняется, в свою очередь, известие о народе Hrws у Захарии Ритора (Артамонов 1962:290-292); «слишком тяжелые для лошадей» воины-пешеходы этих известий могут быть соотнесены с «эрулами» гото-гуннских времен (Станг 1999: 126-128), однако по времени их активность, видимо, предшествовала становлению «славянского союза» ПВЛ.

Росомоны были вытеснены гуннами (375 г.), аланы — аварами (558-568 гг.), а в 670-х гг. хазары поставили в данническую зависимость часть славянских племен (Горюнов 1981: 83-87). Предание о «дани мечами», которую хазарам предложили поляне — «съдумавше же поляне и вдаша от дыма мечь» (ПВЛ 1926: 16), — помещено в заключении вводной «недатированной части» и предшествует записям о «хазарской» и «варяжской дани» середины IX в.; видимо, в хронологическом интервале 670-850 гг. «княженья» ПВЛ были определенного рода политической реальностью. Профессор Е. А. Шинаков реконструирует в Восточной Европе «5-6 регионов потестарности», территориально соотносимых с группировкой этнонимов ПВЛ; как полагает исследователь, «в среднем они соответствуют… этапу «вождеств»», где «некоторые из них еще до Древнерусского государства образовывали неустойчивые союзы потестарных организмов, имели княжескую власть, другие оставались на уровне племенных вождеств или даже акефальных обществ, находившихся в сфере влияния различных политических культур, имевших разнонаправленные внешнеторговые связи и формы потестарности» (Шинаков 2002:137,427. рис. 1.1). В регионах давней, если не «начальной славянской оседлости» лесостепного пограничья в Подесенье прослеживается последовательная преемственность хозяйственного освоения и развитие с первых веков н. э. («культура киевского типа») к этим «потестарным организмам», самостоятельно и не сразу инкорпорированным в структуру Древней Руси (Шевченко 2002:103-120,309). Линия развития, намечавшаяся в этих «протогосударствах», в середине IX в. проходит «кардинальный поворот, который и был совершен в восточнославянском обществе первоначально инородной ему силой — “русами”» (Шинаков 2002:143).

Государственное образование, зарождавшееся в бассейнах рек Русской равнины, достигает нового подъема в IX в., когда после трехсотлетнего перерыва известия о «росах» попадают на страницы источников, создавая контекст, существенно отличный от отрывочных ранних известий. Народ Roshouasco (возможно, восходящий к роксоланам) был известен королю Англии Альфреду Великому «у Меотийского озера [Азовского моря]» (Матузова 1979: 19, 27); с 813 по 844 г. отмечен ряд набегов «русов» на побережья Черноморья и Средиземноморья (Васильевский 1908-1930, III: 64-65; Мавродин 1945: 199). Именно в это время глава «Руской земли» принимает титул «каган» и отправляет первое посольство в Византию. К середине IX в., видимо, восходит известие Масуди о том, что «первый из славянских царей есть царь Дира, он имеет обширные города и многие обитаемые страны; мусульманские купцы прибывают в столицу его государства с разного рода товарами» (Гаркави 1870: 137). Имя Дира нередко рассматривают в одной цепи с именами Кия, Щека, Хорива как последнего представителя древней Полянской княжеской династии (Рыбаков 1963: 169); вполне возможна позднейшая контаминация его с Аскольдом, предшественником Олега. Связь Аскольда и Дира с «преданием о призвании варягов» в летописи достаточно искусственная, возможно, имеет определенную историко-политическую подоснову, поскольку в окружении «хакана» 838 г. находились свей. Если не считать Аскольда и Дира современниками (Артамонов 1962: 368-369; Мавродин 1945:218), то есть все основания отнести правление Дира к более раннему времени, чем 860-882 гг., а именно — к 830-840-м гг., когда «начася прозывати Руская земля».

Каганат русов, несмотря на значительные достижения (военно-морские походы, дипломатические отношения с Византией, внешнеполитическую оппозицию Хазарии, развитие торговых связей, подтверждающееся широким проникновением дирхема в Восточную Европу именно в 790-830-х гг.) (Янин 1956:84),встретился с определенными внешне- и внутриполитическими трудностями. Они отразились в известиях, отнесенных в ПВЛ к 859 г., о наложении дани хазарами — на полян (после знаменитого предания о мече!), северян и вятичей, а варягами — на северные племена словен, кривичей, чуди, мери, веси. В последнем случае речь, вероятно, идет о впервые зафиксированном ПВЛ существовании «громадной разноэтнической федерации нашего Северо-Запада, состоящей из племен западных и восточных славян и аборигенных племен финно-угорского происхождения» (Янин 1977: 220). Именно эта федерация, сформировавшаяся подле «Русской Земли» Поднепровья, «Низовской Руси», и в противовес ей называющаяся «Верхней Русью» (Пашуто 1970: 53), в 862 г. (по летописи) выступает инициатором «изгнания варягов», а затем «призвания князей» во главе с Рюриком: «…население северных земель могло пригласить одного из конунгов на правах князя с тем, чтобы он охранял его от других варяжских отрядов» (Рыбаков 1982:299).

Список городов, упомянутых в «предании о варягах»: Ладога, Новгород, Изборск, Белоозеро, позднее (после 864 г.) — Полоцк, Ростов, Муром, — очерчивает первоначальные границы «Верхней Руси», на основе которой позднее сложилась Новгородская, Псковская, а уже в X в. обособилась Ростово-Суздальская земля. Ее центры, несомненно связанные между собой и выполнявшие определенные административные функции межплеменного союза (а в период его кризиса, скорее всего, использованные и для взимания «варяжской дани» со словен, кривичей, чуди, мери, веси), очевидно функционировали ранее середины IX в. Видимо, по отношению к «каганату росов» первой половины IX в. новое объединение было в какой-то мере дестабилизирующим фактором, хотя в такой акции, как изгнание варягов, могло, в принципе, опереться и на поддержку поднепровских славян. В 870-е гг., по данным Никоновской летописи, Б. А. Рыбаков констатирует возрастающую активность южной, днепровской Руси и одновременно какие-то конфликты на севере, в результате которых «избежаша от Рюрика из Новагородав Киев много новогородцких мужей» (Рыбаков 1982: 306). Лишь в 882 г., после похода Олега из Новгорода на Киев, единство русских земель было восстановлено и процесс государственной интеграции вступил в новую фазу.

Этногеография «Повести временных лет» запечатлела основные этапы этого процесса в предшествующий период. Сформировавшиеся в это время (к середине IX в.) структурные особенности сохраняли свое значение и позднее. Соотношение «первичных государственных территорий», ведущих княжений (Киев, Новгород, Полоцк); тяготеющих к ним межплеменных союзов («Русской Земли» — на юге, «Верхней Руси» — на севере); данников Руси, либо втянутых уже в процесс формирования древнерусской народности (весь, меря, мурома), либо ограниченных политической зависимостью (прибалтийские племена и северные «перемь» и «печера» — бьярмы скандинавских саг) сохраняло свое значение и в Х-ХІІ вв.

Многослойная структура этногеографии ПВЛ в основных своих чертах подтверждается данными других, в том числе иноземных, источников. Деление на «Русскую Землю» («низовскую», «внутреннюю» Русь) и «Верхнюю» («внешнюю») Русь (с центром в Новгороде) описано в середине X в. в сочинении византийского императора Константина Багрянородного, где отмечены важнейшие русские города (Киев, Новгород, Смоленск, Любеч, Чернигов), а также названы некоторые восточнославянские племена (Константин Багрянородный, 9). С его описанием полюдья киевских князей перекликаются сведения арабских источников, в наиболее полной редакции представленные в тексте Гардизи о русах: «…постоянно по сотне и по двести (человек) ходят они на славян, насилием берут у них припасы, чтобы там существовать; много людей из славян отправляются туда и служат русам» (Заходер 1967:82; Рыбаков 1982:329). Отразилась у восточных авторов и территориальная неоднородность Руси в сведениях о трех русских центрах, или городах, транскрибируемых обычно как Славиюн, Куйава и Арса и с наибольшими основаниями отождествляемых с Новгородом, Киевом и Ростовом (Дубов 1982:104).