Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

class="p">— Почему ты так на меня смотришь? — Мо Жань заулыбался еще шире, не ведая, что творит.

— Все-таки ты и вправду идиот...

Комментарий к Часть 37 Спасибо всем, кто дождался — и остался неравнодушным к этой истории!

====== Bonus 1 ======

Комментарий к Bonus 1 Первый бонус. Я в курсе, что не все любят поэзию, поэтому это не основной текст, и читать его следует только по желанию.

Если такового нет — проходим мимо и ждем эпилог.

Говоришь, что подаришь время мне и подаришь свою любовь,

И искал ли меня — не знаю, и кого ли во мне нашел.

Этот миг — только наш, и надо ли опускаться до грубых слов

И на ситец менять дарованный нам судьбою мечтаний шелк?

Само Солнце — менять нам нужно ли на обманчивый лунный свет?

Я боюсь так обжечься пламенем, я боюсь так забытых клятв,

Всуе сказанных слов красивых – мертвых бабочек тусклый цвет

Не хочу собирать в ладони и надеяться, что взлетят.

Слишком много вопросов, но просто не будет ответов,

Слишком сильные чувства показывать даже не стоит.

Вся любовь — тяжелее свинца, но однажды она легче ветра

Прикоснется — и вновь растворится. Монеты не стоит.

Что терять? Рассыпать пепел звезд и сиянием лунным

Обволакивать души затем, чтоб когда солнце встало,

Отрекаться от чувств, признавать их бессвязно-безумными,

Словно призраку ночи, любви дать по капле растаять.

Не сдавайся, держи-не-держи ускользающий ветер,

Оживляй, чтоб убить, распинай, чтоб потом преклоняться.

Что “любовь”? Ее жизнь от заката до кромки рассвета.

Что от нас, полюбивших однажды, к рассвету останется?

Мое сердце, прорастаешь изнутри

Сквозь грудную клетку тонкими побегами,

Прорываясь на свободу, чтоб смогли

Твои ветви дотянуться до изнеженного

Солнцем осени сентябрьского дня.

Только нет ни для тебя, ни для меня

Отголосков угасающего лета.

В мертвом холоде бесчувственно увянет

Лишь родившееся зеленью на свет,

Проломив мне ребра, листья сбросит наземь;

Станет хрупким и трескучим на ветру.

Мое сердце, еще не было ни разу,

Чтобы ты с собой не привело беду.

Все стремишься по костям моим на волю,

Лишь бы вырваться — чтоб вечно после стыть.

Почему не дашь мне наконец покоя?

Почему так хочешь ты меня убить?

Иногда меня просто нет.

Не стучи — заколочены двери.

Не звони — шесть ближайших лет

Проведу я один в постели.

Лучше просто меня забыть,

Как ключи, как чужое имя.

Мне бы так не хотелось быть

Ни с тобой, но и не с другими.

Да ни с кем. Утопить в тоске

И заварке холодной крепкой

Свою жизнь. И не сжать в руке

То, что прежде держало цепко.

Для тебя меня больше нет.

Оборвался шнурок так просто.

Передай от меня привет

Темной ночи и блеклым звездам —

Мне же: чай, потолок и сон.

Прячу грусть свою под подушкой.

Не один я на миллион —

Суть, разломанная игрушка.

Есть получше. Легко найти.

На запчасти — и в мастерскую

В самый раз меня отнести.

Незачем и чинить такую.

Комментарий к Bonus 1 P.S. Все стихи написаны в случайном порядке, но их объединяет тема очень холодной неразделенной любви, совсем как в этой истории, поэтому решила их тоже добавить. Критику я читать здесь не хочу, поэтому если чем-то недовольны — прошу просто скромно пройти мимо.

====== Bonus 2 ======

Комментарий к Bonus 2 Постановка. Не эпилог, а бонус, потому что у меня все еще есть ужасное чувство, что я перегибаю палку. Пропускать разрешаю.

Вообще очень прошу, если уж решились, хотя бы читать под музыку, желательно в наушниках. Все-таки это балет.

Гайд по музыке и названиям сцен, чтоб не заблудиться (там два слайда, стрелка справа их переключает): https://www.canva.com/design/DAElnT65j0w/QnsjTKZb24ggx0jXd9cHRQ/view

«Вернувшись спустя год с гастролей в столицу, снискавший расположение зарубежной публики балет «Бессмертие» в который раз собрал аншлаг, заставив злые языки, твердившие о вероятном провале после ухода опытного балетмейстера, умолкнуть.

Да, мы не привыкли видеть, чтобы молодой балетмейстер совмещал одну из главных партий и постановочную деятельность. Еще меньше мы были готовы к тому, что Мо Вэйюй, всемирно известный акробат и исполнитель трюков, десятки раз публично заявлявший, что балетное прошлое останется для него навсегда закрытой дверью — станет премьером труппы несмотря на такой длительный перерыв в карьере танцовщика.

Балетные критики наперебой твердили нам о том, что постановка обречена на провал — однако даже им пришлось сменить гнев на милость после премьеры. И, если кто-то прежде еще мог огульно рассуждать о том, что человеку из акробатики никогда не сравниться с опытным танцовщиком, после скандально известной сцены «Алых лотосов» все мы воочию убедились, насколько тонка грань между классическим танцем и театральным искусством.

Чу Ваньнин, чье имя не единожды украшало афиши современных интерпретаций «Дон Кихота», «Баядерки» и других балетных историй, искусный танцовщик, чьи движения в отточенности и грации подобны рассекающей воздух стреле, исполнил самый жаркий дуэт в истории классического танца совместно с Мо Вэйюем. Ах, что это был за дуэт! Огонь и кипящее масло! Мы, зрители, на какое-то мгновение напрочь забыли о том, что в этой постановке отсутствует ведущая женская партия. Но, положа руку на сердце, она была бы лишней, учитывая, насколько проникновенно герои исполняли свои роли, и насколько искрил воздух, стоило этим двоим оказаться в пространстве одной сцены. Кто-то из критиков до сих пор говорит об отсутствии любовной линии — однако, если этот человек оторвет свой нос от либретто и посмотрит хотя бы несколько секунд «Бессмертия», он вынужден будет скомкать и съесть собственные критические замечания.

Впрочем, постановка ознаменовалась не только рождением одного из самых горячих дуэтов в истории современного балета. Сложная авторская хореография сцены «Мост костяных бабочек» не имеет аналогов, одновременно перекликаясь с небезызвестной «Женщиной в песках» и «Человеческой многоножкой»...»

Чу Ваньнин поджал губы, видя, что Мо Жань почти не слушает его. И, действительно, кем бы ни был автор этого обзора, у нее, должно быть, было не все в порядке с головой, потому что сравнить сцену моста с «Человеческой многоножкой» мог только кто-то очень неадекватный.

Ваньнин, будучи человеком искусства, даже помыслить не мог, чтобы смотреть