Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

ишака превратить? Как бы не так!.. Посмотрите-ка хорошенько, – может, в больнице лежит какой-нибудь директор магазина. Вот вы его и возьмите за бока. В обычное время, мол, не стали бы просить, а по случаю свадьбы – не грех. Ради свадьбы и цари не брезгали просить помощи… Ещё раз говорю – на меня не надейтесь! В мои годы не стану я день-деньской с сумками в обеих руках натаптывать туда-сюда дорожку на базар. Сказано – отрезано! – и для пущей убедительности Фатихаттай стукнула ребром ладони по столу.

– Значит, ультиматум, Фатихаттай? – усмехнулся Абузар Гиреевич. – Ну что ж, придётся подумать.

В тот же вечер Мансур прибежал к Юматше и поделился поставленными Фатихаттай «проблемами». Он говорил со смешком, но за этим смехом чувствовалась растерянность.

– По-моему, Фатихаттай напомнила о ремонте очень правильно и своевременно! – оживился Юматша. – Диляфруз, иди-ка сюда, на совещание! – позвал он отлучившуюся на кухню жену.

– Сейчас, сейчас! Боюсь, биляши подгорят.

– Брось ты эти биляши, здесь можно сказать, судьба человеческая горит! – рассмеялся Юматша.

Но вот Диляфруз поставила перед ними тарелку с биляшами. Соблазнительно, ничего не скажешь, но всё же – дело прежде всего.

– Знаешь, милая, – кивнул Юматша на приятеля, – у него так всё осложняется, что хоть от свадьбы отказывайся.

– Что случилось? – встревожилась Диляфруз, приняв шутку мужа всерьёз.

– Случилось очень многое… Квартиру к свадьбе нужно обязательно отремонтировать. А потом – забота о продуктах… Скажи-ка, я что-то не помню, когда мы женились, перед нами возникали такие проблемы? По-моему, всё обошлось без проблем.

– Не хвались уж! – сказала Диляфруз. – Вспомни, как Мансур-абы спасал тебе жизнь, и помоги ему в трудные дни.

– Видал! – Юматша подмигнул Мансуру. – Вот как нынче командуют нашим братом… – А на самом деле он был очень доволен рассудительностью своей жены. – Ладно, друг, не печалься по-пустому. Уладим. Когда намечается свадьба? Так, так! Всё успеем сделать. Эх, чего-то в горле першит, брат! А тут ещё – биляши. Да ведь у Диляфруз лишней рюмки никогда не допросишься. Хоть умри – не даст. Вот выставила ради тебя бутылочку красного – и тем будь доволен.

– Помолчал бы, – упрекнула Диляфруз. – Кажется, ничего не жалко для тебя.

– Если связаться с этим ремонтом, так свадьбу до будущего года не сыграешь, – расстроенно говорил Мансур.

– О, до будущего года Гульшагида-апа пожелтеет от тоски, – вставила Диляфруз, разливая чай. – Разговоры разговорами, а про биляши не забывайте. Кушайте, Мансур-абы, пока горяченькие.

– Спасибо, Диляфруз. Когда это ты научилась так хорошо готовить?

Юматша опять пошутил:

– Пока свадьбы ждала, вот и училась. Да что-то не пожелтела от долгого ожидания.

– Ой, не серди меня, Юматша!

Мансур радовался, глядя на них. И, вспомнив невольно свой разговор с Диляфруз на берегу Кабана, подумал: нет, не смог бы он жить с ней так сердечно и просто. Между Юматшой и Диляфруз есть какая-то душевная гармония.

С кухни доносились звонкие голоса ребят.

– Это мои племянники-сиротки явились, – объяснила Диляфруз.

Юматша принялся нахваливать ребят:

– Золотые парни! Старший – прямо инженер. Со всеми новостями техники знаком. Младший говорит, что полетит дальше, чем летал Юрий Гагарин.

– Где они живут? У отца? – полюбопытствовал Мансур.

– Нет, в интернате ремесленного училища, – ответила Диляфруз. – Оно и лучше: и воспитание получают, и ремесло, и одеты-обуты. А у мачехи, кроме колотушек, ничего бы не видели. Они каждое воскресенье приходят к нам. А вот родной отец и не навестил ни разу.

Мансур молча помешивал чай. Всё так же глядя в стакан, поделился ещё одним своим затруднением:

– И у нас – история с ребёнком… – Он рассказал, какого мнения держатся его родители.

– Мансур-абы! – нетерпеливо вмешалась Диляфруз. – Почему вы, мужчины, всегда такие… Ну, объяснитесь с Гульшагидой-апа – и всё будет просто. Я уверена, что Гульшагида сама что-нибудь говорила вам о Гульчечек. Не может быть, чтобы не говорила. Вспомните-ка…

Мансур помолчал, копаясь в памяти. Вдруг оживился:

– А ведь действительно говорила! И не раз… Умница ты, Диляфруз. Вот на днях сказала: «Приласкай Гульчечек».

Теперь Мансуру уже не сиделось в гостях. Поблагодарив хозяев за угощение, вышел на улицу.

Было уже поздно. И всё же он неожиданно повстречал Гульшагиду. Вышла ли она нарочно, надеясь встретить Мансура, или это была случайность, – так и осталось неясным. Да и некогда было выяснять. Гульшагида сразу заметила озабоченность Мансура, спросила о причине. Он довольно путанно рассказал суть дела.

– Ах, Мансур, Мансур, какой ты недогадливый и как обижаешь меня! – воскликнула Гульшагида. – Ну разве могу я плохо относиться к Гульчечек!

На улице показалось такси с зелёным огоньком. Мансур поднял руку, остановил машину.

– Садитесь, Гульшагида, поехали!

– Куда?

– К моим старикам – куда ещё! Скажем им обо всём, чтоб не беспокоились.

– Да ведь уже поздно… Я вышла случайно… подышать воздухом… даже не оделась как следует, – неуверенно возражала Гульшагида.

– Говорить о свадьбе – никогда не поздно… И нам не наряды твои нужны, а ты сама. Ну, садись, пожалуйста!

В открытое окно машины веял тёплый, чуть влажный ветерок. Уже настоящая весна, воздух дымится. После таких тёплых ночей жди шумного ледохода на Волге.

11

Не зря говорят: «Не вороши старое – пыли не оберёшься». Принялись Тагировы за ремонт квартиры – и увязли по уши: пришлось почти заново штукатурить стены и потолки, менять подоконники, исправлять паркет, даже заменять электропроводку. Старые книжные шкафы, стеллажи, сколоченные кое-как двадцать – тридцать лет тому назад, ещё стояли прислонённые к стене, но как стронули их с места – развалились. Нужно было доставать алебастр, мел, цемент, краски, клей, паркет и множество других необходимых в этом случае вещей. Вот это самое «доставать» являлось тягчайшим из зол. И всё же, когда возьмёшься, – дело идёт. Мансур с Юматшой бегали, как говорится, высунув языки. А в доме столпотворение: всё завалено книгами, папками. Мастера качают головой: ой-ой, сколько книг нужно прочесть, чтобы стать профессором!

Хорошо хоть мастера попались добросовестные, понимающие своё дело. Работали старательно, без лишней проволочки. Мансур и Юматша в свободное время помогали им.

Из всех мастеров Абузару Гиреевичу больше всех пришёлся по душе краснодеревщик коротышка Лотфулла. Он называл себя «потомственным мастеровым». Его деды промышляли в Рыбной слободе мелким ремонтом. Делали очень ходкие у татар вещи: перстни, браслеты, посеребрённые украшения для волос, серёжки, застёжки, кумганы. Позже они переменили ремесло, разъехались по разным краям: кто в Казань, кто в Уфу, кто в Елабугу. Дед Лотфуллы, по его словам, мастерил первоклассную мебель для богача Стахеева в Елабуге.

– Посмотрел бы ты, Абузар-абзы, г-м! – причмокивал губами Лотфулла. – Такая красота, что глаз