Замятин Евгений - Евгений Иванович Замятин

самого наилучшего в текущий момент.

* * *

И речь заведующего отделом Компроса на открытие съезда шкрабов:

— Вот, товарищи, я прибыл к вам с вокзала. Исполняя обязанности борьбы со спекуляцией, мною реквизировано 5 пудов яблок: 2 — антоновок, 1 — молдаванки и прочие — летних сортов. Вчерашнего же числа мною представлено в Комдезертир 4 преступно покинувших славные посты в рядах нашей доблестной Красной армии — при следующих обстоятельствах…

И ни слова о просвещении. Ни разу не был в школах.

* * *

Объявление в Исполкоме:

«Граждане не умеют вести себя в данном советском учреждении, разлагаются на столах и некоторые даже спят…»

* * *

— До того пьян, что двое ведут, а третий ноги переставляет…

* * *

Частушки:

Спасибо коммунистам:

Хлеб навеянный едим.

Щи несолны хлебаем.

Без огонечка сидим.

Своего дорогого

До вокзала провожу.

Свою буйну голову

На рельсы положу.

Не пиши, кудрина, письма

Ты на Парховский вокзал.

Пиши на Шивницку волость.

Чтобы батюшка не знал.

Мой родняха в дезентирах

В полюшке скрывается,

Как увидит коммуниста

Сердце разрывается.

Не найти такой березки.

Чтобы дождь не замочил.

Не найти такого…

Чтоб никто не разлучил.

Берестовые кусточки —

То свидетели мои:

Мой цветочек уговаривал

Стояли в стороне.

* * *

Комиссар Щукин — проходил в дверь, открывая ее ровно настолько, чтобы пролезть: не больше.

В доме был громоотвод: все думали, что это радиотелеграф. И вообще, кажется, каждую минуту думали, что вот-вот она нажмет какую-то кнопку — и все взлетит…

У одного из бывших в доме во время обыска проверяли документы. Паспорт читали-читали. Прописан в Адмиральской части. Комиссар спрашивает мрачно:

— Вы что же, значит, адмирал будете?

* * *

Колоха — об арфе:

— А это что же — рояль разобрали, что ли?

Красноармеец с винтовкой — часовой — слушал-слушал арфу, головой помотал:

— Чисто в раю, ей-Бо.

* * *

Угощают:

— Кушай, жадобный, кушай. У нас вот тоже недавно один из плена вернулся домой, на хлеб мягкий накинулся. Да как живот ему вздуло — через две недели и помер. Кушай, голубчик, кушай…

* * *

«Удостоверение.

Выдано гражданке села Голубово Копытолине Ухаркиной в том, что у ней нету дровней, каковые отобрал комисcap Расписаев. Последние дровни, посему я растерялась, они у меня совсем плохие. Посему я прошу вас возвратить назад, каковые находятся в Ключах. Мои дровни, я свои желаю возвратить назад. В этом и удостоверяется.

Деревенский советский член Иван Васильев

и Обчественный председатель И. Забелкин».

* * *

…Френчи размножились чрезвычайно, галифе пузырились на каждом шагу. Все свергнувшие иго царизма и борющиеся в первых рядах за светлое будущее — обозначились френчами и галифе.

Евгений Онегин

Онегин был сын разорительного помещика. Когда он вернулся в свой уголок, он нашел своего дядю на столе. Но очаровался деревней и остался там жить. Скоро деревня ему надоела, и он очаровался Татьяной. Татьяна была помещица. Она била крестьян, носила корсет и читала романы. Ходила по бедным и страдала тоску. Она велела ей-ной няньке написать ему письмо и послать с ейным внуком Онегину. Онегин ответил ей грубо. Тогда за нее заступился Ленский. Ленский во всем был наперекор Онегину, каждый день дрался с ним. Тогда Онегин пульнул в него из револьвера и убил его напролом. Татьяна вышла замуж за своего друга детства, старого генерала. Она была на примете у двора и каждый день объявлялась на балах. Ейный муж был калека. Онегин увидел его, и раз ворвался к ней на квартиру, и выразил ей свои чувства. Она ему сказала, что она теперича замужем и будет ему верна. Так окончилось признание Онегина.

* * *

1919–1920 г.

Дети разговаривают:

— Цветы… что цветы! Вот если б на грядках росли бублики или плюшки!

— А что такое плюшки, бублики?

Мальчик объясняет и даже рисует на бумаге бублик…

— Да-а, хорошо. А все-таки картошка жареная если, много лучше.

Шествие детей 1 мая. На одном из флагов надпись: «Смерть Колчаку».

Мальчик подходит к наставнице и спрашивает:

— А что его, Колчака, при нас убивать будут? Посмотреть можно будет?

* * *

Трамваи с 7 до 11. Улицы оживились — смертельно усталыми людьми… Какое счастье: попасть на заблудившийся трамвай.

— Но, ты, пусти одну ногу-то. Чего на двух ногах стоишь? Буржуй этакой.

* * *

Афиша:

«5 октября состоится лекция на тему: Маркс и его обитатели».

* * *

На спектакле шумят. Выходит:

— Товарищи, здесь товарищи артисты вам представляют, а между прочим в заду у вас шумят.

* * *

Начальник Политпросвета:

— И вот был египетский царь Иосиф. И его подчиненные сказали ему: «Мы тебя обрабатывать больше не будем».

— Где произрастают разного рода винограды.

Про войну:

— Бомба разорвется — все в крохи. Голова костромская, кишки новгородские — вали все в одно место.

— …Товарищи. На вновь открывшемся фронте борьбы с государственным строительством…

— …Разрывная пуля, ежели она за что заденет, так она сразу и забыла свое действие.

— Когда доску несешь — ее всем организмом поддерживаешь. А Иван нес доску длинную — в фонарь… ну, и плечо долой.

— Когда бомбой ударит в проволочные заграждения — на две сажени в обе стороны просторности хватит.

— Ввиду недостатка топливного кризиса…

* * *

Сидит, курит папиросу и мечтает:

— Ах, хоть бы ранило.

И только сказал — пуля чок — в щеку навылет. Вся морда в крови, папироска в губах, и улыбается: слава тебе, Господи.

* * *

Чистка партии. Исключили за то, что дважды замечен был в посещении церкви. Исключенный выходит, радостный:

— Слава тебе, Господи.

Рассказывает свою биографию:

— Родители эксплуатировали мою молодость.

* * *

1922 г. Вино.

31 декабря разрешили продажу вина. Возле Елисеева на Невском. Очередь — длиннейшая.

— На