Наполеон: биография - Эндрю Робертс

и до первого отречения он успел выполнить 26 работ), Антуан-Жан Гро, Жан-Урбен Герен, Жан-Огюст Энгр, Пьер-Поль Прюдон, Карл Верне и его сын Орас, Элизабет Виже-Лебрен, а также миниатюристы Жак Огюстен и Жан-Батист Изабе, в полной мере заслуживает называться золотым веком{2047}. Даже Гойя некоторое время работал при мадридском дворе Жозефа.

Наполеон ежегодно выделял 60 000 франков на поощрение живописи и обыкновенно превышал этот бюджет. Лишь в Салоне 1810 года он приобрел для Лувра двадцать полотен, уплатив за них 47 000 франков{2048}.

Образ Наполеона и его деяния увековечивались в живописи, гравюрах, гобеленах, медалях, фарфоре, мелкой пластике и скульптуре и как способ легитимации его режима, и для того, чтобы, по выражению историка искусства, «навсегда запечатлеть его в памяти французов»{2049}. Наполеон умел позировать одновременно живописцу и скульптору, если они являлись в обеденное время и работали молча. До изобретения фотографии никто не требовал от искусства совершенной достоверности. Никто не считал, например, что Наполеон преодолел Альпы на вздыбленном коне, как его изобразил Давид. Картина задумывалась скорее как яркая аллегория подвига. В нижнем левом углу видны надписи на камнях: Hannibal, Karolus Magnus (то есть Карл Великий), Bonaparte.

Оппоненты пренебрегали наполеоновским искусством, видя в нем чистую пропаганду, однако многие тонкие ценители-нефранцузы признавали его ценность, собирали и даже заказывали. Так, десятый герцог Гамильтон поручил Давиду запечатлеть Наполеона в его кабинете в Тюильри в 1811 году, а принц-регент приобрел «Смотр в Тюильри» Жана-Батиста Изабе. Второй маркиз Лансдаун купил довольно много произведений наполеоновского искусства. Джон Соун коллекционировал наполеоновские книжные переплеты, а Джон Боуз украсил портретами его маршалов лестницу музея в Барнард-Касле{2050}.

Временами Наполеон проявлял скромность. Так, он возражал против того, чтобы его изображали в образе полубога. Когда в апреле 1811 года, перед самым экспонированием, он осмотрел собственную мраморную статую «Марс-миротворец» работы Антонио Кановы (которому позировал целых пять раз), то немедленно распорядился убрать ее в хранилище, где она оставалась до конца его правления, и закрыть ширмами{2051}. Он опасался, что публика станет потешаться над полунаготой и сравнивать его облик в 1803 году, когда Канова начал работу, с нынешней корпулентностью. (Сейчас изваяние стоит у лестницы в лондонском Эпсли-хаусе. Гости герцога Веллингтона вешали на него зонты.)

Покровительство Наполеона и гораздо более активное – Жозефины даже породило новый классицистский стиль, ампир, в архитектуре, садово-парковом искусстве, прикладном искусстве (изготовление мебели, часов, посуды, тканей, обоев, подсвечников, зеркал). Пышный декор времен Старого порядка отчасти вернулся уже при Директории, но для окончательного оформления стиля потребовались Наполеон и его империя{2052}. Восхищение Наполеона Древней Грецией и Римом означало предпочтение античной архитектуры, а Египетский поход вдохновил Шарля Персье, Пьера-Франсуа-Леонара Фонтена, Луи-Мартена Берто, других архитекторов, а также многих декораторов на эксперименты с египетскими мотивами{2053}.

Многие из лучших образцов стиля ампир дошли до наших дней и подтверждают мнение, что при Наполеоне французские архитекторы и декоративно-прикладное искусство занимали ведущее положение в мире. Вспомним (я называю наугад) бальный зал и библиотеку в Компьене, фасад Шато-Марго около Бордо, ткани мануфактуры Прель, Большой салон в Отеле де Богарне и первый этаж Отеля Бурьенн (работы Этьена-Керубена Леконта) в Париже, лестницу Елисейского дворца, секретеры Жакоба-Демальтера, статую государыни-матери работы Кановы (теперь в Чатсуорт-хаусе), будуар Жозефины в Сен-Клу, серебряные горчичницы Мартена-Гийома Бьеннэ, кровать Пия VII и биде Жозефины в Фонтенбло, чайные столики Блеза Деарма из лакированного металла, Императорский салон в версальском Большом Трианоне (где – вместо самого Версальского дворца, чтобы избежать сравнения со Старым порядком, – располагались покои Наполеона), бронзовую скульптуру Антуана-Дени Шоде, созданное Огюстом Фаменом убранство туалетной комнаты в Рамбуйе (Наполеону оно, правда, не слишком понравились), кресла Пьера Белланже, чашки братьев Дарт в виде лебедей, часы Жозефа Ревеля, потолок библиотеки Персье, «Храм Любви» в Мальмезоне (Луи-Мартен Берто), ковры Салландруза из Обюссона, книжные переплеты Жозефа Тувенена, абажуры фирмы Lancelot, фужеры Жозефины для шампанского, изготовленные Montcenis в Ле-Крезо, обои Жозефа Дюфура, ковры мануфактуры Гобеленов и серебряные соусники Мари-Жозефа Женю{2054}. Удивительный подъем художественного творчества в эпоху консульства и Первой империи невозможно рассматривать в отрыве от влияния Наполеона, более десятилетия бывшего крупнейшим в Европе покровителем искусств. Конечно, многие из упомянутых мастеров нашли бы заказы повсюду в Европе (и преуспевали и до 1799-го, и после 1815 года), но «имперский стиль» вряд ли сформировался бы без поощрения и поддержки императора и его супруги.

16 апреля 1810 года Наполеон назначил Андре Массена, вопреки мольбам самого маршала, командующим только что образованной Португальской армией. После падения с лошади на острове Лобау Массена страдал от проблем с дыханием, а в сентябре 1808 года почти ослеп, когда Наполеон случайно выстрелил в него на охоте. («После всех опасностей, которых вы избегли, быть подстреленным – огромная неудача» – вот и все извинения, принесенные им Массена{2055}.) Тем не менее, когда Наполеон лично встретился с Массена, он сумел убедить его принять командование, не в последнюю очередь потому, что пообещал маршалу самостоятельность в военных вопросах и заверил, что тот «не будет испытывать нужды ни в каких припасах»{2056}. При этом Массена для отвоевания Португалии у Веллингтона получил всего три корпуса (менее 70 000 человек), а когда поход планировал сам Наполеон, он предназначал для этого более 100 000 человек. К 29 мая одержимость Наполеона деталями взяла верх, и он начал слать Массена (через Бертье, заклятого врага маршала) подробные распоряжения, куда и когда идти.

До конца июля Бертье выслушивал без сочувствия совершенно справедливые жалобы Массена на то, что его солдатам не платили уже полгода, что из-за отсутствия транспорта пришлось бросить тысячи пайков, что ⅓ артиллерийского парка оставлено в Испании из-за нехватки мулов, что обещанные подкрепления не пришли и так далее. И все же менее чем за месяц Массена оттеснил Веллингтона к Лиссабону, но в 32 километрах от города наткнулся на грозные оборонительные линии Торриш-Ведраш и был вынужден остановиться. С осадной артиллерией и крупными подкреплениями Массена мог бы, найдя слабое место, преодолеть линии Торриш-Ведраш, но ничего этого он не получил. Наполеон решил, что силы Массена, значительно превосходящие 25 000 солдат Веллингтона, с легкостью возьмут верх, и совершенно не принял в расчет 25 000 португальцев – английских союзников. Наполеон, лично не осматривавший линии Торриш-Ведраш, недооценивал их мощь, и лишь 24 ноября генерал Максимильен Фуа объяснил ему положение дел.

Линии Торриш-Ведраш представляли для Массена почти непреодолимое препятствие, и это становится понятно, когда осматриваешь их теперь (особенно участки, аккуратно возвращенные к состоянию 1810 года). Поперек полуострова шириной 47 километров 7000 португальцев построили не менее трех линий укреплений, в том числе с 165 редутами и 628 орудиями{2057}. На каждой линии английские моряки организовали телеграфное сообщение для оперативного обмена данными. С флангов – со стороны реки Тежу и моря – позиции Веллингтона прикрывали английские корабли.

На страницах Le Moniteur Наполеон мог называть Веллингтона «сипайским генералом», но в частных беседах он восхищался решительным применением англичанином тактики выжженной земли при отступлении к линиям Торриш-Ведраш. Наполеон сказал Шапталю: «В Европе лишь Веллингтон и я способны на такое. Но разница между нами в том, что Франция… меня осудит, а Англия одобрит»{2058}. Это было правдой: Веллингтона, как правило, не критиковали за применение в Португалии тактики выжженной земли, а Наполеона, примерно так же действовавшего в Палестине и Пруссии, а впоследствии в России, сурово осуждали. К январю 1811 года голодающая, разбегающаяся и разбойничающая армия Массена получила в виде пополнений лишь 6000 солдат Друэ. Массена оставался в Сантарене, перед линиями Торриш-Ведраш, до тех пор, пока отступление стало нельзя откладывать, и ночью 5 марта, расставив вместо часовых соломенные чучела, ушел. «Он выдохся, – высказался Наполеон о Массена, – и не годится командовать даже четырьмя солдатами и капралом!»{2059}

В мае 1810 года умер наследник 61-летнего шведского короля Карла XIII[212]. Шведам пришло в голову предложить престол Бернадоту, проявившему доброту к шведским пленникам в зимнюю кампанию